1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

"Якоже Самому Богу беседующе..."

Печать

Written by Игумен Нектарий (Морозов)

После небольшого перерыва мы вновь возвращаемся на страницах газеты "Православная вера" в рубрике "Школа духовная" к теме богослужения. Согласно Уставу, после вечерни следует малое повечерие, потом полунощница и уже затем утреня. Однако мы видим свою задачу в первую очередь в том, чтобы сделать более понятной для наших читателей современную богослужебную практику, и поэтому, поскольку малое повечерие и полунощница в наши дни совершаются исключительно в монашеских обителях, сразу переходим к рассказу об утрени.

УтреняКак уже говорилось прежде, сегодня утреню по соображениям чисто практического характера в приходских храмах принято служить вечером, непосредственно после вечерни, отступая, таким образом, от смысла этого богослужения, но давая тем не менее возможность присутствовать на нем большинству прихожан (что было бы затруднительно, если бы оно начиналось рано утром). Совершается она, как правило, в соединении с вечерней, непосредственно после нее.

Если вечерня отсылает нас по преимуществу к временам ветхозаветным, наполненным напряженным ожиданием Спасителя человеческого рода, то утреня по своему содержанию относится более к поре новозаветной. При этом по составу ее принято условно разделять на три части: в первой мы исповедуем свои грехи перед Богом и испрашиваем милостей Божиих в предстоящий день (шестопсалмие, великая ектения, кафизмы); во второй вспоминаем и прославляем угодников Божиих, чья память совершается в этот день (канон); в третьей возносим особое славословие Самому Господу (хвалитные псалмы, великое славословие).

"Господи, устне мои отверзеши…"

Начало вседневной утрене (то есть будничной, а не совершающейся в составе всенощного бдения) полагает возглас священника: "Слава Святей и единосущней, и нераздельней, и Животворящей Троице, всегда, ныне и присно, и во веки веков…". И сразу вслед за тем чтец, выйдя на середину храма, трижды торжественно произносит слова воспетого Ангелами ранним утром, при Рождении Спасителя, дивного славословия: "Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение". И таким образом в этот момент Церковь воспоминает явление на землю Сына Божия, Его вочеловечение. Затем, чтобы приготовить и себя, и предстоящих в храме людей к достойному, по подобию Ангелов, хвалению Господа, к внимательной молитве, он дважды возглашает: "Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою".

После этого читается шестопсалмие, то есть шесть избранных псалмов: 3, 37, 62, 87, 102 и 142. По своему содержанию шестопсалмие представляет как бы размышление человека, услышавшего радостную весть о пришествии Христовом,— размышление наедине с самим собою. В его псалмах — исповедание человеком своего греховного состояния, он точно видит перед собой множество врагов, во плоти и бесплотных, восстающих против него. И вместе с тем в них же — исполняющая сердце радостью надежда на Божественное милосердие, на ту Божественную любовь, которая открылась в сошествии на землю воплотившегося Бога Слова.

Во время чтения шестопсалмия, по Уставу, свет в храме, а также горящие на подсвечниках свечи полагается гасить. Здесь — напоминание о ночи, покрывавшей вифлеемских пастырей, когда, еще не оправившиеся от изумления от видения явившихся им Небесных Сил, они шли поклониться лежащему в яслях Богомладенцу. И, конечно, воцаряющийся в храме полумрак способствует самоуглублению молящихся и более внимательной, сосредоточенной молитве.

О значимости этой части утреннего богослужения свидетельствует то, что, по Уставу, читать шестопсалмие полагается предстоятелю. Вообще характерно, что в Типиконе шестопсалмие имеет такие подробные комментарии, какими не снабжена никакая другая часть утрени. В частности, о нем говорится, что читаться оно должно "тихим гласом и легким, косно (то есть медленно) и во услышание всех". И другие, еще более важные слова: "Егда же глаголется шестопсалмие, тогда подобает со вниманием слушанию прилежати (то есть особенно внимательно стараться слушать): покаяния бо псалмы исполнены суть и умиления. Глаголем же сия псалмы со благоговением и со страхом Божиим, яко Самому Богу невидимо беседующе и молящеся о гресех наших".

Слушать шестопсалмие полагается стоя, никак не нарушая воцаряющейся в эти мгновения в храме тишины. Даже на "славе" после первых трех псалмов не полагается креститься и кланяться, чтобы не отвлекаться самим и не отвлекать от молитвы других прихожан.

Хотя есть и другие объяснения. Например, старец Паисий Афонский, отвечая на вопрос, почему мы не садимся на шестопсалмии, говорил: "Потому что оно символизирует Страшный Суд. Поэтому хорошо, если во время чтения шестопсалмия ум идет на час Страшного Суда". И по поводу того, что не полагается креститься и кланяться: "После первой статии мы даже не крестимся, потому что Христос придет сейчас не для того, чтобы распяться, но явится [миру] как Судия".

Когда звучат последние три псалма, служащий священник выходит из алтаря и перед царскими вратами тайно (то есть про себя) читает особые утренние молитвы (числом 12), изображая вместе с тем собою Христа — Ходатая и Спасителя, явившегося человеческому роду.

За шестопсалмием следует мирная, или великая, ектения, такая же по своему содержанию, как и на вечерне.

"Бог Господь и явися нам"

Непосредственно после возгласа по ектении звучит торжественная хвалебная песнь, прославляющая Предвечного Сына Божия, пришедшего на землю: "Бог Господь и явися нам! Благословен грядый во имя Господне" — в воспоминание о том, как иудеи приветствовали Христа, когда Он в последний раз, уже перед Своим распятием, явился прикол в Иерусалим на праздник Пасхи. При пении "Бог Господь" диакон (или священник) произносит стихи 117-го псалма, в которых возвещается благость и милость Божия.

Сразу после этого, словно в подтверждение того, что воистину благословен всякий, "грядущий во имя Господне", поются тропари, в которых прославляется святой, чья память совершается в этот день, или празднуемое событие новозаветной истории.

После пения тропарей стихословятся (то есть просто читаются) кафизмы. По Уставу их должно быть две, а в некоторые периоды церковного года и три, но на практике в приходских храмах редко читается больше одной. А порой и одна читается достаточно "условно": по одному псалму (или даже части псалма) на "славу". И это очень печально, поскольку нигде нет настолько глубоких и проникновенных обращений ищущей своего Творца души к Богу, как в псалмах царя и пророка Давида. Поэтому именно они послужили первоначально основой всего богослужения Православной Церкви.

Если служба будничная, то сразу по каждой из кафизм полагается чтение особых молитвословий (а точнее, по их первоначальному происхождению и исполнению, песнопений), содержащих в себе, подобно тропарям, восхваление воспоминаемого святого или раскрывающих смысл празднуемого события. Также они могут носить и покаянный, или, иначе, умилительный характер, быть посвященными Кресту, святым апостолам или святителю Николаю и поминовению усопших (это касается по преимуществу седальнов Октоиха — книги, содержащей песнопения и молитвословия седмичного круга богослужения). В дни праздников после кафизм произносится малая ектения, начинающаяся словами: "Паки и паки, миром Господу помолимся", и уже затем следует чтение седальнов.

"Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей"

И неизменяемый, неотъемлемый элемент утрени, при переходе к чтению канона,— 50-й псалом. Нет, наверное, верующего человека, который бы не читал его регулярно. В нем оплакивается греховность, общая для всех людей, но вместе исповедуется милость и любовь Божия, испрашивается у Господа дар очищения, "убеления паче снега" наших душ.

По сути, в его достаточно немногих словах "вмещается" вся внутренняя жизнь человека. Вначале — осознание своего греха, того, что ничто не спасет нас, кроме великой милости Бога Любви и множества Его щедрот. Мы исповедуем, что согрешили перед Ним и что настанет время, когда придется дать за это ответ. Признаемся, что от рождения пропитаны "беззаконием", зачаты во грехе. Но не отчаиваемся, а просим не отвергнуть от Его лица. Просим, чтобы Господь не только наставил нас на путь спасения, но дал бы и способность привести к Нему своим словом и своим примером других, подобных нам "беззаконных". И, наконец, чтобы и в нашем сердце, словно на неком таинственном престоле, приносилась Богу "жертва всесожжения" — дарованная нам жизнь. Чтобы и мы смогли без тени лукавства говорить своему Творцу в молитве: "Твоя от Твоих приносим Тебе…".

Игумен Нектарий (Морозов)

Источник: www.eparhia-saratov.ru