1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Пути современной православной миссии

Печать

Written by Наталья Волкова

Наверное, ни у кого не вызовет вопросов утверждение, что современным христианам приходится искать новые решения для насущных задач и проблем, стоящих сегодня перед Церковью. Это касается, пожалуй, всего строя церковной жизни, в том числе неотъемлемой ее части — миссии.
Дискуссия о формах, методах миссионерской деятельности ведется весьма активно с тех самых пор, как церковная миссия перестала быть в нашей стране вещью недопустимой, запрещенной. Не видно конца теоретическим спорам, остается открытым и вопрос о практической стороне миссии. О чем идет речь? Мир стремительно меняется, и сегодня православным миссионерам приходится обращаться со словом истины не к иноверцам, как когда-то, а к соотечественникам, знающим, что их предки были христианами, но — вот парадокс — давно и прочно забывшим о том, Кто такой Христос. С ними нельзя говорить о вере так же, как двести лет назад говорили проповедники — нужно учиться заново, поэтому каждый миссионер сегодня идет по нетореному пути, пробирается на ощупь. Помочь избежать тупика может разговор разных людей, священников и мирян, так или иначе пытающихся заниматься миссионерской деятельностью, думающих о том, какой должна быть современная миссия. О путях современной миссии сегодня рассуждают саратовские священники.

Умножить славу Божию

«Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам» (Мф. 28, 19-20). Эти слова Спасителя, обращенные к апостолам, стали для многих поколений христианских миссионеров главным призывом к действию, побудительным мотивом для проповеди слова Божия. Таковыми они остаются и до сих пор, несмотря на то, что аудитория и, соответственно, методы миссии меняются, что в пути возникают многочисленные вопросы.

Игумен Пахомий (Брусков), настоятель Свято-Троицкого собора г. Саратова, руководитель реставрационного отдела Саратовской епархии:

Игумен Пахомий (Брусков)— В XVIII-XIX веках в нашей стране вопросу миссии уделялось достаточное внимание: существовали специальные институты, они были открыты даже при Академии Наук. Будущего священника, семинариста, целенаправленно обучали способам миссионерской работы. Это нужно было для того, чтобы после окончания духовного учебного заведения он мог быть полноценным миссионером, проповедовать в инородческих губерниях нашей необъятной страны. Примеров таких дореволюционных миссионеров можно назвать множество — хотя бы святитель Иннокентий, митрополит Московский, посвятивший свою жизнь проповеди слова Божия диким народам Сибири.

Раньше за священником-миссионером стояла целая система: система ценностей, взглядов Церкви, Священного Синода, целого государства. Батюшка мог рассчитывать на всецелую поддержку. Миссия до революции достигла удивительных результатов: целые народы — мордва, чуваши, марийцы — были обращены в Православие. Тем самым люди были приобретены не только для Церкви Христовой, но и для государства Российского. Кто знает: может быть, если бы они тогда не были бы обращены, государственных проблем и нестроений у нас было намного больше, чем уже есть сегодня.

В советский период миссия в широком смысле слова была закрыта для Церкви. Сегодня возможность проповеди у нас снова появилась, но миссионерская деятельность в дореволюционных объемах и качестве — задача трудновыполнимая. Поэтому современные миссионеры должны искать свои пути ее решения.

Конечная цель благовестия — это прославление Бога. Миссия Церкви, миссия каждого христианина заключается в том, чтобы умножить славу Божию и стать ее причастником. Поэтому главная задача миссионерской деятельности — обращение тех, кто еще находится вне Церкви, то есть вне Божественной жизни, дарованной Христом. Необходимо здесь определиться с терминологией, ведь слова «вне Божественной жизни» относятся и не к нехристианам. Церковная миссия должна быть обращена не только к посторонним, она — способ, с помощью которого воцерковленные люди стараются пробудить веру, спящую в душах номинальных христиан.

Сегодня миссию пытаются классифицировать по аудитории, на которую она направлена,— на внутреннюю и внешнюю. Внутренняя миссия — миссия для христиан, забывших о своей вере. Внешняя — для нехристиан. Но и внутреннюю миссию можно разделять тоже на внешнюю и внутреннюю… Первая привлекает людей к храму, а вторая действует внутри церковной ограды. Какой же все-таки должны быть церковная миссия? Классификации можно создавать долго.

Протоиерей Владимир Пархоменко, настоятель храма в честь Преображения Господня с. Пристанное Саратовского района, благочинный Саратовского округа Саратовской епархии:

Протоиерей Владимир Пархоменко— Самое главное — миссионерская деятельность должна быть. То есть — священник должен проповедовать за пределами храма, в буквальном смысле сходить с амвона во время проповеди. Он, конечно, может ходить по домам, если у него есть определенный дар, но лучше приглашать на проповедь. Именно — приглашать, ничего не навязывать. Образцом проповеди для нас является сам Господь наш Иисус Христос. Как Он проповедовал? Он приглашал. И когда посылал апостолов, говорил так: «Ничего не берите на дорогу: ни посоха, ни сумы, ни хлеба, ни серебра, и не имейте по две одежды; и в какой дом войдете, там оставайтесь и оттуда отправляйтесь [в] [путь]. А если где не примут вас, то, выходя из того города, отрясите и прах от ног ваших во свидетельство на них» (Лк. 9, 3-5). Сектанты восприняли этот принцип буквально — стучат в дома, перед ними открывают двери, потом хорошо, если закрывают…

Какие формы приглашение в храм может иметь? Постоянно действующий лекторий, разовые лекции, беседы для взрослых и детей — не обязательно на базе храма. Миссионерство предполагает прежде всего активность, а форма может быть любой. Настоятель храма должен миссионерскую деятельность организовывать у себя на приходе. Если есть в подчинении священники, то нужно их подключать к делу проповеди, хотя на практике мы сталкиваемся с тем, что не все священники в силу своих человеческих особенностей, дарований могут нести подобное послушание. Если некому поручить ответственное дело проповеди, то настоятель должен сам заниматься этим. Если приход большой, то необходимо привлекать к этому способных прихожан. И благочинный должен контролировать процесс организации миссионерской деятельности на приходах, ему вверенных, помогать в этом настоятелям.

Я служу в деревенском храме. Казалось бы: в селе больше всего нужна проповедь. Но из четырехсот жителей Пристанного в храм ходит человек 20. Как привлечь остальных?

Современная миссия должна учитывать современные условия. Вот, например, шел деревенский священник по домам в XIX веке. Он знал, что обязательно кого-нибудь застанет в любой избе. И народ немного по-другому воспринимал проповедника. Сейчас вся семья днем, как правило, отсутствует: дети — в школе, родители — на работе. Собираются все вместе только вечером, усталые. Им не до чего — когда появляется священник, сил его слушать, с ним общаться уже нет. К тому же деревня живет своим миром, и миссионеру непросто в него «войти». Нужно слиться с людьми — священник должен жить той же жизнью, что и его прихожане: разводить скотину, заниматься землей. До революции это хорошо понимали, именно так дела и обстояли — в деревне. Сегодня же священник в силу своей занятости не является сельским жителем, поэтому и воспринимается иначе. Вспомните: апостолы занимались простым трудом, это позволяло им легче и быстрее адаптироваться к тому обществу, где они проповедовали. Но священник все равно должен выходить из храма: приглашать на лекции, ездить по школам, по больницам, по домам культуры. Если людям становится важно то, что священник говорит, рано или поздно об этом они своим соседям расскажут, те — своим родным…

Как прийти в семью? Для священника это — треба. Для нормализации церковной жизни необходимо стать в этой семье своим. Например, сейчас священник после Крещения не участвует в праздновании крестин, а до революции это было. Это можно назвать частным миссионерством.

После того как Русь приняла Православие, появились монахи, которые жаждали уединения. Они уходили в леса, на север, вокруг них постепенно образовывались скиты, монастыри, а потом — целые города. Таким образом, монахи выступали не только в роли вестников Евангелия, но были носителями цивилизации… Они не только благовествовали, но и учили основам гражданского права — тому, что значит быть гражданином российского государства. Не то же самое по большому счету происходит и сейчас? Разница — только в аудитории. Тогда это были финские дикие племена, язычники. Сегодня — православные уже люди.

Игумен Нектарий (Морозов), настоятель Архиерейского храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» г. Саратова, руководитель информационно-издательского отдела Саратовской епархии:

Игумен Нектарий (Морозов)— На вопрос о том, какой должна быть миссия сегодня, можно ответить просто: миссия должна быть комплексной.

Разные люди по-своему понимают, в чем заключается деятельность миссионера. Кто-то считает, что миссионерская деятельность — это выходы во внешний мир: встречи, лекции, беседы, ориентированные на человека нецерковного или только стоящего на пороге храма. С одной стороны, такого рода миссия необходима, недостаточно находиться в ограде Церкви и ждать, когда туда придут люди, нужно выходить им навстречу, говорить им нечто такое, что поможет им открыть для себя христианство. Но это только лишь начало пути.

Вот человек, в душе которого посеяны семена веры, приходит в храм. Что ему делать там, к кому обратиться? Ведь человек не знает, что такое богослужение, какой в нем смысл — он попадает в новый, незнакомый мир. И если пришедшему в церковь не у кого будет спросить о том, что его волнует, внешняя миссия обречена на провал. Необходимо, чтобы человека встретили со вниманием, с сердечностью, поняли, ответили на все вопросы — иначе человек из храма уйдет.

На каждом приходе должна существовать для решения этой задачи отработанная система: те, кто стоит за свечным ящиком, те, кто сторожит храм, те, кто занимается его украшением, должны знать, как встречать впервые пришедшего, как отвечать на его вопросы, что советовать почитать, как довести до священника, который может поговорить с человеком более серьезно. Конечно же, тут недостаточно одних только инструкций, все упирается в так называемый «человеческий фактор»: в храме должны работать только те люди, которые хотя бы в минимальной степени способны быть миссионерами. Они не должны отталкивать от Церкви. Если свечница грубит приходящему человеку, который из-за хамства больше и порог церковный не переступит, ее надо без жалости увольнять — это вредитель в церковной ограде. Жалость здесь неуместна, так как жалость к одному человеку оборачивается безжалостностью к десяткам и даже сотням людей. Не должно быть в храме и работников, которые дают приходящим ложные сведения о том, что такое церковная жизнь. Таким людям либо надо категорически запрещать отвечать на вопросы, либо, что лучше всего, учить их, если они обучаемы.

За свечным ящиком всегда должна быть необходимая литература об основах веры, о таинствах, истории Церкви. Хорошо, если в храме распространяются листовки, которые можно дать впервые пришедшему,— по форме они короткие, но содержат в себе тот минимум информации, с которой сможет ознакомиться каждый грамотный человек. Вот это второй уровень миссии.

Есть и третий миссионерский уровень, на мой взгляд, самый важный,— это общение с конкретными людьми. Почему самый важный? Да потому, что все, что было до этого,— некая поверхностность.

Допустим, человек интересуется религией, вопросами веры, приходит в церковь, но в храме он еще должен остаться и понять, что это для него — самое главное в жизни. Тут должен появиться священник, который объяснит человеку, что важнее жизни во Христе нет ничего, покажет это так, чтобы тот почувствовал это всем своим сердцем. Только тогда человек сможет состояться во Христе, сможет стать полноценной клеточкой церковного организма. Такая работа с отдельным человеком — это тоже миссионерская деятельность. Если даже одного человека удастся сделать настоящим христианином, если в его сердце загорится огонек любви к Богу, то он приведет в храм еще кого-то, сам сможет объяснить ему, что такое храм, кто такой священник, о чем с ним говорить. Так по преимуществу Церковь и прирастает — через общение священника с двумя-тремя людьми о главной составляющей церковной жизни.

В первые годы жизни в Японии равноапостольный святитель Николай Японский общался всего лишь с двумя-тремя японцами, которым проповедовал Православие. Прежде чем они сами оказались способными нести свет Христовой веры соотечественникам, прошло немало лет. Но именно с этих двух-трех человек Японская Церковь за несколько десятилетий разрослась до нескольких десятков тысяч людей. Вряд ли святитель Николай достиг бы такого успеха, обращаясь к широкой аудитории, а ведь этого он делать и не мог. Православие шло от сердца к сердцу. Лучшая миссия — это миссия, похожая на пирамиду, начинающуюся с вершины.

Игумен Пахомий (Брусков):

— Проповедовать нужно. Но вот человек зажегся верой, пришел в храм. Ему открывается здесь совершенно новый, прекрасный мир, благодать. Однако потом «шок» проходит, начинаются рабочие будни, и что делать дальше, человек не знает. Процесс воцерковления длится всю жизнь, человека на этом пути должен вести кто-то более опытный, священник. А как священник может этим заниматься, если он проповедует вне стен храма, постоянно как будто на линии огня? Церкви нужны не только те миссионеры, которые могут сказать в университете несколько точных фраз о Христе и привести в Церковь двух-трех человек, нужны силы, чтобы потом этими несколькими людьми заниматься уже в храме, не упускать их.

Цель миссии — это не просто «завоевание» ничего не знавших о Боге, но активное вовлечение всех верующих в церковную жизнь. Зачем это необходимо?

Церковь — это место, где совершается Таинство Евхаристии, подается пища духовная, необходимая для приобщения к жизни во Христе. Именно через Таинства община становится Церковью, перестает быть простым собранием верующих. Только через Таинства человек может исполнить замысел Христа о себе самом. Получается, что Церковь является носительницей миссионерского свидетельства. Община, участвующая в богослужении, свидетельствует о том, что есть нечто главное, великое, некий авторитет, которому она безгранично предана.

Если бы это было не так, вряд ли бы святой равноапостольный князь Владимир услышал такое из уст своих послов: «Когда стояли мы в храме, мы забыли, где мы находились, ибо нигде более на земле нет места такого — воистину там Бог живет среди людей; и никогда нам не забыть виденной там красоты. Никто из вкусивших сладости не захочет более вкушать горечи; и мы более не можем оставаться в язычестве».

Миссия начинается с прихода

Миссия начинается с приходаЦерковь — гармоничный организм, в нем все связано друг с другом. Миссия Церкви — не исключение. Ее успешность или неуспешность зависит от многого. Можно сказать, что Церковь сама по себе есть миссия. В общественном характере Церкви — ключ к православному пониманию миссионерской деятельности. И в богослужении все вместе, и в миссионерстве — все вместе, хотя и там, и там — не в одинаковой роли. Поэтому очевидно, что миссия начинается с прихода.

Игумен Нектарий (Морозов):

— Очень важная составляющая миссионерской деятельности — организация приходской жизни. Если настоятель печется о пастве, обо всех сторонах жизни прихода (о правильной организации богослужения, о том, чтобы хор пел хорошо и о многом другом), то храм превращается в дом, в котором хочется остаться — человеку свойственно стремиться туда, где ему хорошо, тепло, где он не одинок и нужен кому-то, туда, где чисто, красиво и светло. Очень важно и самому настоятелю относиться к храму как к своему самому главному месту в жизни — люди увидят это и сами в этот дом захотят войти и начать жить в нем.

Игумен Пахомий (Брусков):

— Миссия — это не только общение с внешним миром. Очень часто люди верующие, даже ходящие в храм по нескольку лет, нуждаются в проповеди не меньше, чем те, кто находится пока за оградой храма. Многие «церковные», как выясняется, даже Евангелие не читали, не могут отличить Причастие от миропомазания. Научить их, образовать — тоже поле для деятельности, тоже миссионерство.

Если священник хорошо сможет воцерковить свой приход, то прихожане будут потихоньку приводить знакомых, родственников. Сила Православия заключается не в том, чтобы мы чем-то жертвовали ради его доступности, а в том, чтобы мы следовали тем канонам и традициям, которыми Церковь живет уже две тысячи лет, именно этим мы задеваем мир за живое. И пусть не сто, а десять человек сделают Православие своей жизнью — это будет по-настоящему значимо. Они в мирской жизни смогут что-то дать другим, ведь тронуть сердца людей можно, прежде всего, личным примером.

Миссия может иметь разные формы, даже такую, элементарную: во время богослужения наши прихожане ведут себя очень тихо, благоговейно, стоят на своих привычных местах, молятся. Пришедший в храм человек придет, это увидит и захочет стать частичкой красивого мира, влиться в него. А в ином храме человек увидит вокруг хаос, разговоры, бесконечную суету во время богослужения и подумает, что это норма. Для него храм станет базаром, местом, где можно «приобрести» ту или иную «услугу». От поведения христианина дома, в храме, на улице зависит очень многое.

Приход — средоточие миссии Церкви. Она начинается с малого — с духовного пробуждения одного человека, потом — общины. Но важно учесть тот факт, что в тех приходах, где духовенство не осуществляет надлежащего духовного руководства, прихожане не в состоянии выполнять свою миссионерскую задачу.

О внешней миссии можно думать только тогда, когда большинство приходов исполнятся жизни, настоящим христианским духом. Если нет у христианина духовного совершенствования, то не может быть и миссии. Ведь она зависит от вклада каждого. В чем еще может проявляться миссионерская работа, как не в изменении жизни членов Церкви?

Личное духовное совершенствование является исполнением Христовой миссии. Все, что способствует этому усовершенствованию, служит делу ее осуществления. Приоритет в наши дни — воспитание, воцерковление прихожан. Миссия внешняя без этого успеха иметь не будет.

Главное качество миссионера

Главное качество миссионераПротоиерей Иоанн Мейендорф в одной из своих статей писал: ««Истинная христианская «миссия» состоит не только в том, чтобы посылать проповедников в отдаленные «нехристианские» страны, но прежде всего в глобальном свидетельстве секуляризованному миру. А мир этот не обязательно далеко за морями — он начинается сразу за порогом вашего дома. Вот как понимал эту миссию святой Серафим Саровский: «Спасись сам, и тысячи вокруг тебя спасутся». Именно такое понимание придает проблеме сегодняшней христианской миссии новое и более значимое измерение». В принципе, миссионером может быть любой христианин. Но вот какими необходимыми качествами он должен обладать?

Игумен Нектарий (Морозов):

— Чтобы быть миссионером, необходим только один дар — неравнодушие. Если человек неравнодушен, он будет миссионером, не сможет им не быть. А если человек равнодушен, он никогда не сможет быть миссионером, даже если его будут учить половину жизни, будут платить ему огромные деньги. Он может быть лектором, но не миссионером. В основе миссионерской деятельности лежит неравнодушное отношение к людям. Неравнодушие, во-первых, к своему собственному спасению, во-вторых, к спасению окружающих. Человек видит, что мир вокруг него объят огнем, люди в этом огне горят и сами того не чувствуют. Если он может смотреть на то, как они там горят, спокойно, значит, он не способен быть миссионером. Если его сердце сжимается от боли, значит, он миссионером становится.

Неравнодушие к погибающим людям часто может обернуться нетерпимостью по отношению к неверующим, ревностью не по разуму, которая способна скорее оттолкнуть, чем привести к Богу.

Однажды преподобный Силуан Афонский беседовал с миссионером, проповедующим в Китае. Миссионер жаловался старцу на неуспех своей проповеди. «Что же вы делаете, как несете слово Божие буддистам?».— «Я иду в капище и говорю там: смотрите на свои идолы, сбросьте их, это всего лишь камень, дерево!».— «Что же случается дальше?».— «Язычники выкидывают меня из капища…». Старец Силуан на это вот что сказал горе-миссионеру: «Вы могли бы пойти в капище тихо, просто посмотреть, как молятся люди, с которыми вы собрались разговаривать о своей вере. Вы бы увидели, сколько в них благоговения. Нужно было бы вам позвать нескольких из них и сказать: «Давайте сядем на ступеньки и поговорим, расскажите мне о своей вере». И каждый раз, когда они говорили бы что-то, близкое к христианству, вы могли бы замечать: «Как это прекрасно! Но чего-то не хватает. Хотите, объясню — чего?» — и прибавить ту солинку, которая может превратить приторность того, что вы слышали, во что-то живое. Вот если бы вы так делали, постепенно язычники усвоили очень многое из христианской веры; а когда вы им кричите, что все, во что они верят, неправда, они не могут согласиться и гонят вас».

Игумен Нектарий (Морозов):

Святой Макарий (Глухарев)— Миссионер никогда не должен в человеке, в его жизни отрицать то хорошее, что в нем есть. Хорошим пренебрегать нельзя. Если начать разговор с людьми о том, что их добродетели ничего не стоят, что они не ведут ко Христу, то люди этого не поймут. Тем более сейчас, когда просто добрых людей ничтожно мало. Нужно этим малым добром пользоваться. Как? Брать его и стараться вырастить нечто великое. Если человек делает что-то хорошее, нужно его за это похвалить и научить его творить добро во имя Христа.

Святой Макарий (Глухарев) (†1847) проповедовал слово Божие воинственным алтайским кочевникам. Следуя принципам ранних миссионеров, он выучил их язык и не упускал ни одной возможности проповеди Евангелия, но кочевники никак не реагировали на это. Святой Макарий не отступил, он говорил: «Не существует народа, из среды которого Господь не избрал бы Себе Своих людей; нет такой глубины неведения и тьмы, куда не смог бы проникнуть Господь». И он изменил подход к миссионерской деятельности — стал просто слугой кочевников, давая пример диким людям в медицине и гигиене, сам убирал их жилища. Он делал это с таким смирением, что уподоблялся Христу и свидетельствовал о Нем самым доходчивым способом. Со своими товарищами он вел общее житие, пользовался всем имуществом, что у них было, вместе с ними — это пример той жизни, которая должна быть свойственна христианской общине.

Этот пример показывает, что образ жизни человека не безразличен Богу, не безразличен окружающим людям, особенно если человек — христианин и миссионер, а окружающие люди — те, кого он пытается привести к вере. 

Павел Савабе Павел Савабе — первый японец, крещенный в Православие равноапостольным святителем Николаем Японским. До своего обращения он был человеком, непримиримым к чужестранцам, суровым самураем, хотел убить православного священника, но для начала решил выслушать то, ради чего он явился на Японские острова, и… уверовал во Христа, приведя за собой многих. Савабе жертвовал ради других личным благополучием, даже сидел в тюрьме во время гонений на христианство. Однажды, чтобы спасти погибающих от голода людей, Павел продал свой самурайский меч — совершил поступок, неслыханный для самурая, но христианский, подлинно достойный. Для Савабе примером был святой Николай, которого даже иноверцы считали величайшим миссионером. Ричард Драммонд, американский профессор, специалист по истории религии, писал о святителе так: «В соответствии с православной традицией он глубоко уважал язык и культурные традиции народа, которому проповедовал. Он уважал людей и лично был к ним привязан… Он был в своем неповторимом роде апостолом мира среди людей. Его метод евангелизации был сосредоточен на семье, и он особо подчеркивал важность воспитания служителей Церкви из местного населения и сохранения национальной самобытности, хотя часто напоминал, что Церковь есть отражение Царства Божия на земле».

Наверное, правило святителя Николая Японского: «Сначала полюби того, к кому ты обращаешься, потом вызови любовь к себе, и только потом что-то ему говори о Боге и Христе», может стать правилом любого миссионера.

Митрополит Сурожский Антоний (†2003), еще будучи фронтовым хирургом, делал операцию солдату, который повредил палец: палец нужно было сохранить, потому что солдат был часовщик. Вот как Владыка Антоний писал об этом: «Когда дело доходит до жизни и смерти, некоторые вопросы совершенно снимаются, и под знаком жизни и смерти появляется новая иерархия ценностей: ничтожные вещи приобретают какую-то значительность, потому что они человечны, а некоторые большие вещи делаются безразличными, потому что они не человечны». На самом деле, ничтожные вещи — это и есть миссия. Напои того, кто испытывает жажду, накорми голодного, обогрей холодного, поговори с тем, кому нужно сочувствие, дай денег бедному — вот Он, Христос, уже перед нами. Река начинается с родника, вера — с малых добрых дел.

Игумен Нектарий (Морозов):

— Миссией может заниматься не только священник. Всем верующим людям необходимо понимать, что нельзя довольствоваться только тем, что они христиане. Нужно что-то обязательно стараться передать окружающим людям. Преподобный Феофан Затворник говорил, что христианин должен быть как зажженный факел, который светит тем, кто его окружает, и зажигает других тем же светом, тем же огнем. И это естественно для того, кто понимает, что вера — это не только то, что наполняет жизнь смыслом, делает ее иной, а то, что необходимо человеку для вечного спасения. Если человек смотрит на жизнь в перспективе вечности, ему становится страшно за других: он понимает, что они просто не знают самого главного в жизни, не знают полноты бытия. Христианин понимает, что близкие нехристиане в вечности наследуют не вечную жизнь, а вечную смерть. И каждого человека, который может откликнуться на слово Божие, нужно обязательно пытаться довести до храма, до познания того, что познали мы сами. Может, это произойдет не сразу, постепенно, через месяц, год или десятилетие, но никого в своем окружении нельзя оставлять.

Христианин должен для себя с миссионерской точки зрения понять, каковы перспективы его частной деятельности: в отношении своего начальника, своего подчиненного, коллеги по работе. Нельзя ни в ком отчаиваться, считать совершенно неспособным воспринять слово о Христе. Часто верующие люди боятся, например, поститься среди своих непостящихся сослуживцев. Кто-то боится осуждения, кто-то боится, что кого-то обидит этим, а на самом деле пост для мирянина — это молчаливая проповедь. И когда человека начинают спрашивать, почему он не ест чего-то, у него появляется возможность окружающим дать хотя бы первое представление о том, что такое христианская жизнь, одна из сторон которой — воздержание от пищи в соответствии с канонами Церкви. Благодаря посту выявится и отношение окружающих к христианству. Если человек не боится свою веру не прятать, тогда у него появляется все больше и больше поводов для того, чтобы говорить с окружающими.

Протоиерей Владимир Пархоменко:

— Мой опыт — прост. Мне удается миссионерствовать в школах, вузах, иногда в рабочих коллективах. Проповедь в молодежной среде вне вузов более затруднена — не вся молодежь у нас учится, а для того, чтобы проповедовать скинхедам, нужна определенная решимость. Другими словами, нет у меня опыта проповеди вне вузов. А миссионерство в школе трудно даже миссией назвать, потому что миссия — это десант, отряд быстрого реагирования.

Для меня лично идеал миссионера — святой праведный Иоанн Кронштадтский. Он жил не в Папуа-Новой Гвинее, а в городе Кронштадте, недалеко от Петербурга, в России, то есть там, где свет Христовой истины торжествовал, на первый взгляд, давно. Он жил в портовом городе, где было много людей опустившихся, порочных. Что он делал? Он просто шел по домам, беседовал, приносил деньги, помогал, чем мог. Как это сделать в современных условиях? Нужно найти в себе силу духа и… пойти, навещая бедных и страдающих. Сегодняшняя наша действительность такова: вот в деревне открыли храм, люди сюда тянутся, но сам пастырь к людям не идет… Это в большинстве случаев так происходит. При этом, конечно, есть и активные священники, которые зовут людей. Да и святой Иоанн не всех в Церковь приводил, но его деятельность имела результат.

Игумен Пахомий (Брусков):

— Конечно, очень интересно общаться со школьниками, с солдатами, рабочими, чиновниками, интересно открывать им мир Церкви. Но это вовсе не значит, что священник должен проповедовать только вне церковной ограды. Или, напротив, оставаться только в храме.

У нас в соборе ежедневно дежурит священник. Он отвечает на вопросы всех пришедших в храм людей. Многие нуждаются в том, чтобы им объяснили что-то, подсказали, направили, но удивительное дело: переступая через порог храма, люди подходят не к священнику, а к какой-нибудь старушке. И батюшке нужно подойти к людям самому, завести разговор, может быть, на какую-то отвлеченную тему, проявить активность.

При этом нельзя строго отделить внутреннюю миссию от внешней. Вот тот же священник после службы идет в подряснике по городу — и уже проповедует, видом своим только. Это может вызывать недоумение, ненависть, но в любом случае вызывает реакцию, мысли.

Какие же способы приемлемы для настоящего миссионера? Очень распространены сейчас проповедь на рок-концертах, крестные ходы на мотоциклах, занятия парашютным спортом в ограде церковной…

Игумен Нектарий (Морозов):

Стефан Пермский— В Церкви все лучшее находится не в будущем, а в прошлом. Но это прошлое для нас — актуальное настоящее. Это первая христианская община, Спаситель и его ученики, Церковь времен апостольских, когда в жизни христианских общин в максимальной степени воплощался идеал христианства. Это было время первой христианской миссии, когда сами апостолы были миссионерами, не говоря о том, что первым проповедником будущего христианства был Сам Господь. Поэтому когда мы пытаемся понять, каким должен быть миссионер, то только Христос, Его ученики — наш ориентир.

Миссионер может делать то же, что делали апостолы и не могут делать того, на что даже не было намека в их действиях. Апостол Павел в своей миссионерской деятельности был человеком очень смелым и не ограничивался какими-то внешними барьерами, но тем не менее можно понять, что он считал для себя допустимым, а что — нет.

Понять, что допустимо или недопустимо для миссионера, можно, посмотрев на результат его деятельности. Изменяется ли мир вокруг него или беднеет он сам? Если мир вокруг воцерковляется, а миссионер остается на том, на чем стоял, не растворяется в мире, то, наверное, он все делает правильно. Если же проповедник чувствует, что не столько он влияет на мир, сколько мир оказывает влияние на него, тогда это очень опасно: через какое-то время он перестанет быть собой. Хотя сегодня, приступая к проповеди Евангелия, не имея тех благодатных даров и той ревности ко спасению, которые были у апостолов, мы, безусловно, при общении с миром все равно многое теряем. Любой миссионер может сказать, что он чувствует в себе некую потерю. Преподобная Синклитикия Александрийская говорила: «Светильник светит другим, но сгорает сам». В этом и заключается причина того, почему отцы более поздних времен старались не выходить на большую аудиторию. Это был удел немногих: либо великих святых, либо просто тех, кто нес служение по преимуществу в миру.

Игумен Пахомий (Брусков):

— Церковь должна занять активную, ясную позицию по отношению к миру, государству, чтобы люди видели и понимали, что Церковь жива. Однако на пути к этому возникает несколько «но».

Ведь что произошло в Католической Церкви? Мир стал стремительно меняться, люди — отрываться от своих корней, традиций, в том числе — и в церковной жизни. Католические храмы начали пустеть, поэтому возник вопрос: как привлечь людей в Церковь? Католики избрали путь компромиссов и — ошиблись. Богослужение было переведено с латыни, сокращено, произошло нарушение канонов, их умаление, упрощение. Но это стремление сделать христианство более доступным нанесло значительный урон духовной жизни Католической Церкови и при этом не привело людей в храмы, ко Христу. Это большая трагедия. Церковь не может идти на поводу у этого мира, характер ее — «не-от-мирен». Даже если очень стараться, она не угонится за миром.

Православную Церковь часто обвиняют в косности, в медлительности. Но эта косность — традиционализм. Церковь воспитывает в человеке бережное отношение к традиции, к тому образу жизни, который ведет верующий человек. В чем уникальность Православной Церкви, православной веры? Православие призывает человека не к мирскому благополучию, не к внешнему успеху, а к успешному следованию за Христом в Царствие Небесное.

Перед православными сегодня открыты почти все двери. Священники могут найти слушателей во всех слоях общества. И Церковь должна идти этим путем, но очень аккуратно, так как существует опасность увлечься внешним: PR-кампаниями, покорением информационного пространства,— и потерять главное. Когда церковный человек много и часто общается с людьми нецерковными, у него потихонечку меняется психология. Церковному человеку, пастырю необходимо не просто отдавать всего себя без остатка, но сохранить что-то для своей паствы, для ближних. В «Отечнике» есть такая история: молодой монах спросил у старца: «Когда у тебя что-то спрашивают, то мешают ли тебе этим?». Старец ответил, что сколько бы от свечи ни зажигали другие свечи, пламя ее не умаляется. Это правда, но отвечавший старец был святой. А в современных условиях, когда священник фактически находится на передовой, огонь может погаснуть. Идти к людям нужно, но главное — не потерять себя.

Мирскому человеку порой в Церкви непонятно все, поэтому с ним, чтобы задеть какие-то струны в его душе, приходиться говорить на понятном языке. Результатом такого общения может стать приход человека в Церковь. А если нет, если проповедь окажется бесплодной? Получится, что не христиане воцерковляют мир, а мир расцерковляет христиан.

Существует опасность превратить миссионерское начинание в кружок по интересам. Как избежать и этой опасности?

Игумен Нектарий (Морозов):

Антоний Сурожский— Все, что делается в Церкви, должно приводить человека ко Христу. Если какой-то кружок вышивания при храме служит этой цели, то это оправдано. Можно создать при церкви кружок парапланеризма, к примеру. И наверное, многие люди, которые желают заниматься этим видом спорта, будут в этот кружок ходить. Но значит ли это, что они станут христианами? Нет, не значит, потому что между парапланеризмом и христианством нет ничего общего. Если священник сможет людей привлечь в кружок парапланеризма, а там их воцерковить, тогда это можно оправдать.

С чего начал Господь обращение апостолов? С чудесного лова рыбы. Первые апостолы были рыбаками, они откликнулись не столько на слово, сколько на этот чудесный лов рыбы. Это было понятно и доступно их сознанию. Наверное, и священник может действовать так же, если его намерение — не просто собрать людей, а именно привести их к Богу. И если он знает, как это делать. Иначе священник рискует стать директором клуба, тренером, кем-то еще и забыть, кем он является на самом деле.

Много размышлял о том, каким должен быть миссионер, митрополит Антоний Сурожский: «Если не было бы недопустимым применять к себе слова Священного Писания, я мог бы сказать вместе с апостолом Павлом: Горе мне, если я не благовествую… Горе, потому что не делиться этим чудом было бы преступлением перед Богом, это чудо сотворившим, и перед людьми, которые по всему лицу земли сейчас жаждут, жаждут живого слова о Боге, о человеке, о жизни: не о той жизни, которой мы живем изо дня в день, порой такой тусклой, порой такой страшной, порой и такой ласковой, но земной, а слова о жизни преизбыточествующей, о жизни вечной, бьющей ключом в наших душах, в сердцах, озаряющей наши умы, делающей нас не только проповедниками, но и свидетелями Царства Божия, пришедшего в силе, проникающего в нашу душу, пронизывающего нашу жизнь». Писал и об ответственности миссионера: «Проповедуя, приходится стоять перед судом своей совести — обличающей, трезвой, строгой, неумолимой, и перед лицом Христа, всемилостивого Спаса, вручающего нам Свое Божественное слово, которое — увы, увы! — мы несем в глиняных сосудах, и ставить перед собой вопрос: что же значит быть христианином? …Надо научиться стать тем, что раскрывает перед нами Евангелие».

Игумен Нектарий (Морозов):

— Очень важен вопрос о собственно христианской жизни миссионера: есть ли у него источник сил — в богослужении, в молитве, во внимании к себе, в чтении? Возгревает ли он сам в себе тот дар, который был им получен при хиротонии во священника? Если да, то у него сил хватит. Если же миссионер полностью переключается только на свою деятельность и занимается спасением других, то со временем энергия его иссякнет, он будет говорить другим о том, чего нет у него самого. Апостол Павел говорил, что труждающемуся делателю прежде прочих полагается вкусить плодов (см.: 2 Тим. 2, 6). А если мы рассказываем другим о том, чего сами не имеем, но что могли бы иметь, или о том, что мы имели, но потеряли, то это страшно — такая проповедь не только не приносит пользы, но и вредит.

Ты меня понимаешь?

МиссионерствоХристос пришел в мир таким образом, чтобы этот мир смог Его понять. И слово Христово поэтому должно доходить до человека в максимально понятной и легкой для восприятия форме. Так что миссионер должен подражать Христу, донося слово Божие до человека и исполняя тем самым евангельское предназначение (см.: Мф. 24, 14; 28, 19).

Необходимо, чтобы истина вошла в менталитет человека, к которому она обращена, поэтому миссионер должен вести образ жизни, близкий образу жизни Христа, иначе он не справится с ролью посланника, окажется лжецом. При этом нужно понимать и уважать культуру того народа, к которому ты обращаешься. Отсюда, кстати говоря, проистекает важное качество Церкви — то, что она является хранительницей культуры, во многом влияет на нее.

Вспоминается замечательный фильм «Миссия» (1986) режиссера Роланда Жоффе, где в одной из главных ролей снялся актер Джереми Айронс. Он играл католического миссионера, проповедавшего индейцам Южной Америки слово Божие. Племя, к которому отправляется герой Айронса, славится своей жестокостью по отношению к иноплеменникам, а предыдущего проповедника, распятого на плоту, вообще сбросили вниз с водопада… И вот, чтобы не последовать за своим несчастным собратом и хоть как-то достучаться до диких сердец лесных жителей, проповедник играет им на дудочке простую, но очень красивую мелодию. Через некоторое время зритель видит на экране просвещенных светом Христовой истины индейцев, которые ничем не напоминают прежних обнаженных кровожадных дикарей.

Игумен Нектарий (Морозов):

— Мне кажется, мы часто делаем упор на обучении людей внешней стороне христианства. Безусловно, нужны лекции по истории христианства, по основам вероучения, по основам православной культуры. Но не менее важны беседы на те темы, которые одинаково близки любому человеку. Каждому человеку свойственно плакать, когда ему больно, свойственно смеяться, когда он радуется. И наверное, нужно говорить в первую очередь с людьми так, чтобы раскрыть перед ними христианство как нечто близкое именно им, то есть о том, что, собственно, приводит человека к Богу, в Церковь. История, богословие, основы православной культуры вторичны, первична человеческая душа с присущей ей необходимостью быть с Богом. Наверно, говорить нужно в первую очередь об этом. Проще говоря, человеку нужно рассказать о том, Кто есть Бог и какое место Он занимает в жизни человека, рассказать, какое место занимает человек перед Богом, что такое Церковь не с исторической точки зрения, не с богословской, а с точки зрения ее необходимости людям. И о добродетелях нужно говорить так же, и о пороках — пропуская через призму человеческой души, через самого себя. Должен состояться разговор о христианстве через то, что волнует каждого человека: через осмысление жизни, смерти, счастья.

Протоиерей Владимир Пархоменко:

Миссионер— Миссионер без таланта проповедника — плохой миссионер. Еще необходима активность. Проповедник — это тот, кто с первого раза может пленить человека. Чтобы это сделать, нужно знать, чем живет та или иная среда, о чем можно говорить с представляющими ее людьми, найти подходящую форму для проповеди. А это достигается только опытом, в книгах об этом не пишут. В миссии как в дикой природе — мы подаем сигналы: «Я — свой». Тот, кому миссионер говорит о вере, должен понять, что проповедник — тоже человек. Ведь и Христос пришел на землю, чтобы спасти людей, в образе человека.

Однажды Владыка Антоний (Блум) встретил на улице хиппи, которые, увидев его священническое платье и крест, пригласили его к себе на встречу, отметив, что раз человек отличается от других, то значит, он — свой. Владыка пришел в гости к «детям цветов». Ему пришлось сидеть на полу, так же сидели они. Он говорил с ними о любви — но не о той, о которой говорили они, но о той, к которой стремились их души — о любви Божией. И многие хиппи стали приходить на богослужения, переступили порог храма, найдя внутри то, чего так долго искали вне его стен…

Когда миссионер выходит из храма и идет, к примеру, говорить с простыми рабочими, с неформалами, со школьниками, он представляет себе аудиторию. Он ищет что-то общее между собой и людьми, которые приходят его послушать. А вот на каком языке говорить с людьми?

Игумен Нектарий (Морозов):

— Способность говорить у человека неразрывно связана со способностью к богообщению, потому что люди и друг к другу, и к Богу обращаются посредством слова. И существует закономерность: если человек небрежен в употреблении слов в общении с людьми, допускает чрезмерную вольность, это не может не вредить его общению с Богом — человек не может раздвоить один язык. Если мы языком попираем людей, мы распинаем и Бога.

Если миссионер в проповеди, обращенной к внешнему миру, переходит на язык нехристианский, далекий от Евангелия, то трудно потом повернуться к Богу и начать Ему молиться. Апостолы, на каком бы языке они ни обращались к людям, в конечном итоге говорили об одном и том же: о том, что есть Бог, Который повелевает всем людям покаяться. На каком языке об этом можно было сказать? Только на том, на котором адекватно можно было выразить понятия «Господь», «покаяние», «молитва»… Наверное, на таком языке и должен говорить миссионер. Но вместе с тем этот язык должен быть обязательно живым, понятным аудитории, современному человеку.

Зачастую христианин, пытаясь объяснить свои принципы, сталкивается с враждебностью окружающих по отношению к его вере. Нужно ли ему упорствовать и, как говорится, «приставать» со своим? Митрополит Антоний писал об этом так: «Диалог возможен только между людьми, которые убеждены в том, о чем они говорят, но готовы слушать другого человека: не откроет ли он им чего-то, чего они сами не нашли и не знают. Мы должны с глубоким уважением относиться к людям иной веры или инакомыслящим, искать в том, что они нам говорят или что явствует из их жизни, обогащения себе и понимания их».

Игумен Нектарий (Морозов):

— Миссионеру важно помнить о евангельской истине, о том, что нельзя метать бисер перед свиньями. Нельзя говорить о Боге тогда, когда человек не желает слушать — слово о Боге нельзя навязывать. Можно попытаться сказать так, чтобы люди впервые услышали то, что никогда не слышали, и откликнулись на это. Но если люди выказывают пренебрежение, презрение к словам миссионера, то в таких случаях что-то объяснять не стоит. Слово о Боге слишком дорого, чтобы его предлагать тем, кто его не ценит — это лишь усилит пренебрежение.

Но обнадеживает то, что Господь сравнивает слово с семенем, которое имеет такую особенность: когда оно все-таки падает в почву, может прорасти не сразу. Поэтому если миссионер с кем-то говорит о Боге и о христианской жизни, и это не приносит плода тотчас, то никогда нельзя отчаиваться, потому что то же слово может принести плод позже, при совершенно неожиданных обстоятельствах. Важно семя заронить, а Господь как Садовник Сам возделает почву.

Почему Православная Церковь упорно не переводит богослужение на современный русский язык? Он является языком второстепенным, подверженным негативным влияниям быстро меняющегося мира, а для языка Церкви, неба на земле, это неприемлемо. Если говорить образно, то церковнославянский язык — вершина и одновременно основа русского языка.

Конкретные дела

После революции в Саратовской епархии практически не осталось церквей. Их разрушали, приспосабливали под различные учреждения, вера искоренялась беспощадно. И сегодня необходимо приложить огромные усилия для того, чтобы просто показать людям, что дорога к храму есть.

Миссионерская деятельность в Саратове — какая она?

Игумен Нектарий (Морозов):

Миссионерская деятельность— Что такое миссионерская деятельность при нашем храме? Это попытка создать миссионерское направление при действующем у нас Обществе православной молодежи. Первое, что выявилось — это то, как мало верующих людей, которые были бы готовы к миссионерской деятельности. Во-первых, немного людей, у которых есть желание, а во-вторых, у тех, кто хочет нести свет веры в мир, нет необходимых знаний для того, чтобы выступить перед аудиторией в качестве полноценного миссионера. Фактически наша задача — обучить людей миссионерской работе. Пока у нас собственно миссионерской деятельностью занимаются всего лишь несколько человек. Это духовенство и семинаристы. А молодых мирян-миссионеров — просто единицы. И им нужна постоянная поддержка, какое-то слово-наставление и координирование работы. Но нужно начинать с того, что есть, потому что если этим не заниматься сейчас, то завтра не будет и того, что мы имеем сегодня.

Регулярно мы проводим воскресные беседы с прихожанами. Сегодня нам не только и даже не столько порой нужно заниматься воцерковлением нецерковного мира вокруг нас, сколько воцерковлением тех людей, которые уже находятся в Церкви. Потому что те, кого мы привыкли называть людьми церковными, на самом деле ими не являются. Дело не только в отсутствии каких-то знаний — человек, много лет приходящий в храм, все равно может остаться неофитом, который чувствует себя в Церкви не до конца вжившимся в ее органическую структуру.

К слову сказать, тут нужно подумать о том, насколько много может на себя брать священник. Если он не успевает организовать приходскую жизнь в своем храме, если ему не хватает времени на общение с прихожанами, то сложно говорить о внешней миссионерской деятельности. Начинать надо со своего дома. Если этот дом некрепок, если он постоянно разваливается, то как из него выходить и звать в него гостей? Должен быть фундамент, тыл, в котором священник может быть уверен, хотя бы отчасти. И только тогда он может выйти на передовую.

Священник, который понимает необходимость миссии, должен постепенно учить людей быть миссионерами. Нужно передавать им знания, «заражать» их стремлением к миссионерской деятельности. Постепенно круг таких людей будет складываться, расширяться. Один в поле не воин.

Протоиерей Владимир Пархоменко:

— В Саратовской епархии есть опыт, связанный с классической миссией: миссионерское богослужение. Кто придет на службу в глухой деревне, когда приедут миссионеры? — Тот, кто в любом случае пришел бы, если был бы храм. А вот диакон Андрей Кураев несет более сложное послушание: он зовет в Церковь тех людей, которые туда, может быть, и не зашли бы никогда, им и без нее неплохо живется. Как ему удается кого-то дозваться? Он входит в определенный круг, изучает его, чтобы не попасть впросак, и потом говорит с людьми на их же языке.

Люди, которые к миссии не причастны, говорят о ней, оценивают диакона Кураева. Он сам говорит, что если к нему 3-4 человека после рок-концерта подойдут после его проповеди, то это уже успех. А многие современные «миссионеры» — это сугубо мое личное мнение — не ищут новых методов, потому что церковная среда провоцирует размеренность, четкость, систематичность, рождая в иных случаях косность. А для миссионера это искушение.

Реальных миссионеров немного. До революции в епархиях были штатный миссионер, специальный миссионерский приход. Сейчас все по-другому, поэтому сейчас миссия в строгом смысле наиболее значима в среде молодежи. Сейчас священники не знают, где молодые люди собираются, куда ходят, о чем думают. Необходимо «выделить» людей, способных для миссионерской деятельности, как это было в первых христианских общинах, где выбирали апостолов, благовестников. Хорошо бы создать при каждой епархии миссионерский отдел.

Путем любви

Слово БожиеПорой слово Божие может доходить до человека самым необычным образом, согревать его и наставлять. Известен случай из жизни Епископа Василия (Родзянко) (†1999), замечательного проповедника из семьи русских эмигрантов. Многие годы, будучи еще простым священником, Владыка Василий вел религиозные передачи на Би-Би-Си для радиослушателей Советского Союза и Восточной Европы. И вот однажды, уже в 90-е годы, он приехал в Россию, а здесь кто-то пригласил его за какой-то надобностью в глухую костромскую деревушку. На проселочной дороге, по которой ехали Владыка и его спутники, случилась авария. Из окна машины Епископ Василий увидел лежащего пожилого человека. Он был мертв. Рядом стоял и плакал его сын. Владыка вышел из машины и сказал горюющему человеку:

— Я священник. Если ваш отец был верующим человеком, нужно особым образом помолиться о нем сейчас.

— Да, сделайте все, как надо,— ответил сын погибшего.— Мой отец был верующим, православным. Правда, никогда не ходил в храм — все церкви вокруг разрушены. Но он говорил, что у него есть духовник.

Из машины Владыке принесли облачение. Готовясь к панихиде, он все-таки спросил, как у человека, никогда не бывавшего в храме, мог быть духовник?

— Он много лет каждый день слушал религиозные передачи из Лондона. Их вел какой-то отец Василий Родзянко. Этого-то батюшку папа считал своим духовником, хотя ни разу в жизни его не видел.

Эта история не только о чудесной встрече, но и о силе слова Божиего, о любви. Именно любовь — главный принцип миссионерской деятельности. Если человек, тебе о вере что-то рассказывающий, любви к тебе не имеет, то и к словам его трудно прислушаться.

Митрополит Сурожский Антоний писал: «Мы должны понять, что <…> верующие должны стать верующими не только по своему мировоззрению, но и по жизни, по своему внутреннему опыту, и что наша роль состоит в том, чтобы в этот мир, где так темно, где порой так страшно, принести свет. Пророк Исаия в одной из глав своей книги говорит: “Утешайте, утешайте народ Мой” — это слова Божии к нему и, конечно, к нам. “Утешайте” — это значит поймите, в каком горе весь мир: и материально, и по своей растерянности, и духовно, по своей обезбоженности. Это значит — принесите в мир утешение, ласку Божию, любовь Божию, которые должны охватывать всего человека. Нет смысла говорить человеку о духовном, когда он голодает,— накормим его; нечего говорить о том, что человек в своем миросозерцании ошибается, когда мы не передаем ему живой опыт Живого Бога. И вот наше положение в современном мире — это положение подсудимых. Мир в своем отказе от Бога и от Церкви нам говорит: “Вы, христиане, ничего нам не можете дать, что нам нужно. Бога вы нам не даете, вы нам даете мировоззрение. Оно очень спорно, если в сердцевине его нет живого опыта Бога. Вы нам даете указания, как жить — они так же произвольны, как те, которые нам дают другие люди”. Нам надо стать христианами — христианами по образу Христа и Его учеников, и только тогда Церковь приобретет не власть, то есть способность насиловать, а авторитет, то есть способность говорить такие слова, что при слышании их всякая душа дрогнет и во всякой душе откроется вечная глубина».

Английский писатель Клайв Льюис в одной своей книге пишет, что всякий неверующий, встречающий верующего, должен бы остановиться и воскликнуть: «Изваяние стало живым человеком, каменная статуя ожила!.. ».

Так хочется, чтобы каменные статуи ожили.

Наталья Волкова

Источник:  www.eparhia-saratov.ru