1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Человек, который боролся с Богом

Печать

Written by Наталья Горенок

tcelovek1Как можно подвести итоги человеческой жизни?

Грэм Грин ― признанный классик современной английской литературы. Он закончил свой жизненный путь сравнительно недавно ― в апреле 1991 года. Его литературный «багаж» ― свыше 25 романов, сборники новелл и эссе, пьесы и киносценарии, стихи и произведения для детей ― собран за шесть десятилетий писательского труда. Так может выглядеть солидный творческий итог жизни Г.Грина.

В течение практически всей долгой жизни он ― один из самых популярных и «продаваемых писателей», обласканный критикой и многочисленными почитателями. Даже на склоне лет Грин ― жизнелюбец, любитель парадоксов, путешественник и авантюрист. Наверное, подобным образом можно попытаться определить итоги жизни личной.

Или все же, подводя черту, следует приступить с другой стороны, заглянуть за всем известный «фасад»? Тогда жизнь Грина выглядит вовсе не столь счастливой и безоблачной: депрессии, внутренняя противоречивость, безрассудные поступки, вплоть до игры в «русскую рулетку», многолетняя зависимость от лекарств, без которых он не мог сомкнуть глаз, наконец, пристрастие к алкоголю, которое вернее всего свидетельствует о том, что душу человека разъедает ядовитая горечь… Признание в автобиографической книге: «Писательский труд — это форма терапии, и мне непонятно, как спасаются от безумия, тоски и панического страха (выделено нами.― Авт.), которые подстерегают человека на каждом шагу, те, кто не пишет книг, не сочиняет музыки, не рисует картин»[1].

Перед нами, без сомнения, глубоко страдающий человек. Между тем в середине ХХ века о Грэме Грине говорили как о писателе-католике, поднимавшем в своих произведениях темы обретения и потери веры, взаимоотношений человека и Бога. Если, оставив в стороне оценки критиков, просто перечитать сегодня некоторые из его произведений, рассмотрев их с христианской точки зрения, можно сделать вполне очевидный вывод: Грэм Грин ― человек, который всю свою жизнь боролся с Богом, голос Которого ясно слышал и в то же время, по каким-то причинам, слышать не хотел.

Быть католиком в Англии

Грэм Грин родился 2 октября 1904 года в Берхэмстеде, городке в графстве Хартфордшир, окончил Оксфордский университет и начал свою профессиональную деятельность, устроившись на работу в городской еженедельник Ноттингема. Здесь же произошло событие, которое наложило отпечаток на всю последующую жизнь писателя: в начале 1926 года он перешел в католичество.

Что значило стать католиком в Англии ― стране, где на протяжении почти трех (XVII-XIX) веков велась непримиримая борьба с католицизмом, где господствовала и господствует Церковь англиканская и влиятельны пуританские общины? Конечно, в ХХ веке переход человека в лоно Католической Церкви уже не влек за собой поражение в правах (а ранее было и такое), но, с точки зрения светского общества, принять католичество ― значило прослыть, как минимум, человеком странным, реакционером и мистиком. Для перехода в католичество были необходимы глубокие причины. Тем не менее, в первой трети ХХ века целый ряд представителей английской интеллигенции, писателей делает подобный выбор: Г.К. Честертон, Дж.Р.Р. Толкиен, Ивлин Во. Все их последующее творчество свидетельствует о том, что, выбирая католичество, они шли путем углубления своего христианства, искали Церковь, которая была бы не просто сообществом благонамеренных людей, как протестантские общины, но Телом Христовым, в котором таинственно действует Сам Бог.

Что касается Грина, то для него «внешним» поводом для перехода в католичество были отношения с Вивьен Дэйрел-Браунинг ― его будущей женой. Многое показалось ему убедительным при прохождении обязательной катехизации. И хотя переход Грина в католичество выглядит осознанным шагом взрослого человека, при перемене имени для вступления в лоно Католической Церкви (такова традиция) он выбрал для себя имя Томас (Фома) ― в честь апостола, которого принято считать сомневающимся. Грин называл себя «неортодоксальным католиком»: «Я человек веры,― говорил он,― но при этом еще и человек сомнений. Сомнение плодотворно. Это главное из хороших человеческих качеств»[2].

«Мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем»[3]

В «большую литературу» Г. Грин вошел в 1929 году как автор романа «Человек внутри». В 1938 году одно из религиозных издательств заказало ему документальную книгу о преследованиях католиков в Мексике, в Англии она вышла под названием «Дороги беззакония». Но в результате поездки в Мексику появился на свет и роман «Сила и слава» (1940). Как выразился один английский критик, «Дороги беззакония» послужили тем карьером, где добывался строительный материал для «Силы и славы».

tcelovek2Что мог увидеть писатель в Мексике в конце 1930-х годов? Ее история в первой трети ХХ века очень драматична и во многом перекликается с историей России. В 1910-1917 годах в этой беднейшей стране произошла антифеодальная революция. На несколько последующих десятилетий Мексика погрузилась во мрак острейшей борьбы политических группировок, некоторые из которых были воинственно-антиклерикальными. Соответственно, в периоды их господства (1924-1928, 1934-1940 годы) происходили гонения, направленные против духовенства и верующих. В разные годы и в разных штатах они осуществлялись с различной степенью интенсивности, но настоящий взрыв насилия произошел в штате Табаско, где были созданы карательные отряды «краснорубашечников», поставивших своей целью уничтожение Церкви как таковой, открывших настоящую охоту на католических священников.

Именно в таких условиях происходит действие романа «Сила и слава». Его главные герои не имеют собственных имен. Это образы-антиподы: священник, пытающийся достичь границы и спасти свою жизнь, и лейтенант, ведущий на него жестокую облаву со взятием заложников и расстрелами невинных людей.

Есть такой факт: вскоре после войны режиссер Джон Форд снял в Голливуде по роману «Сила и слава» фильм «Беглец». Священник в нем представал безупречным праведником, а лейтенант ― средоточием всех пороков. Г. Грин, по собственному признанию, так и не смог заставить себя посмотреть этот фильм. Действительно, в прямолинейности и идеализации гонимого героя (и Церкви в целом) самого писателя упрекнуть нельзя никак. Наоборот ― он наблюдает и фиксирует самые разные проявления: и подъема человеческого духа, и гораздо более ― человеческой немощи и страдания.

Действительно, на первый взгляд, его пьющий падре ― одна сплошная немощь: «Худой, хилый, он казался человеком ничтожным, к тому же умученным болезнями и беспокойным характером»[4].

О нем говорят самые немыслимые вещи: «Одна бедная женщина понесла к нему сына ― крестить. Она хотела назвать его Педро, но священник был так пьян, что будто и не слышал ее и дал ему имя Бригитта. Бригитта!»[5].

Он сам ощущает себя падшим и ни на что не годным человеком. У него есть незаконнорожденная дочь, зачатая в минуту душевного мрака и отчаяния. Он несет свой смертный грех как незаживающую рану: «Для него тогда будто наступил конец мира»[6]. И вместе ― мучительную тайную любовь к дочери. В течение нескольких лет он единственный священник в штате, где пятерых его собратий расстреляли, а один ― падре Хосе, повинуясь приказу властей, вступил в брак и сложил с себя сан: «Он единственный священник, которого запомнят дети. И от него они почерпнут свое представление о вере. Но ведь именно он, а не кто другой, влагал этим людям Тело Христово в уста. А если уйти отсюда, тогда Бог исчезнет на всем этом пространстве между горами и морем. Не велит ли ему долг остаться здесь ― пусть презирают, пусть из-за него их будут убивать, пусть его пример совратит их. Эта задача была неразрешима, непосильна… Он поднес бутылочку ко рту…»[7].

А люди ― нужен ли им священник, нужна ли Церковь ― здесь, как кажется, в забытом Богом месте, среди нищеты, болотных испарений и стервятников? Опять, исследуя это, Грин рисует картины, почти карикатурные, далекие от всякой идеализации Церкви.

Вот женщина читает запрещенную, доставленную контрабандой книжку о «юном Хуане», мученике за веру, своим детям. Младшие девочки «напряженно смотрели на мать глазами-бусинками, упиваясь сладостной набожностью»[8]. Сын Луис, мальчик лет 14, невыносимо скучает. Книжка плакатно-слащавая, наивная: «Не верю ни одному слову,― с угрюмой яростью сказал мальчик.― Ни одному слову не верю»[9]. Отец детей относится к этому чтению снисходительно: «Церковь ― это падре Хосе и пьющий падре. Других я не знаю»[10].

Вот полузаброшенная нищая деревня, где не видели священника более 5 лет. Смертельно уставшему беглецу не дают отдохнуть и пяти минут. Просьбы о крещении, исповеди, причастии. «Жалко, если солдаты придут и мы не успеем… Такое бремя на бедных душах, отец…»[11]. ― Но уже через несколько строк ― признание, что крестьяне вовсе не испытывают особой духовной жажды, просто ― «надо уважить падре. Как по-вашему, зачем он сюда пришел?»[12]

Грину настолько чужд всякий пафос, он так беспристрастно фиксирует все самое низкое и мелочное в человеческой натуре и жизни, что какие-то проявления жизни духа возникают в его повествовании как лучи света, всегда неожиданно и ясно. Они удивительны ― и оттого правдивы, несомненно истинны. Такова, например, ночная месса в сельской хижине, где священнику было разрешено отдохнуть несколько часов, в те напряженные минуты, когда вокруг этого дома сжимается кольцо облавы: «Он чувствовал вокруг нетерпение и приступил к освящению Даров (облатки у него давно кончились ― вместо них Мария дала ему кусок хлеба. Нетерпение вокруг разом исчезло. С годами все потеряло для него смысл, кроме: ″Кто в канун для Своих страданий взял хлеб в святые и досточтимые руки Свои…″. Пусть те движутся там, по лесной тропе, здесь, в хижине, никакого движения не было. ″Hoc est enim Corpus Meum″[13]. До него донеслись облегченные вздохи. Господь снизошел к ним во плоти ― впервые за последние шесть лет»[14].

Считается, что истина рождается в споре. Но у Грэма Грина истина рождается… в парадоксе. Когда гонимый оказывается в полной безопасности, он возвращается, зная точно, что идет на верную гибель. Жертвует собой, понимая, что никому не нужна его жертва: не может отказать умирающему в исповеди, осознавая, что идет в поставленную ловушку: «Да ведь знаете, лейтенант, чувство долга есть даже и у труса»[15].

Здесь есть и свой Иуда ― метис, причем Иуда, укоряющий того, кого предает, в собственном предательстве и требующий благословения священника, который по его вине идет на казнь. Есть мальчик Луис, который с презрением относится к простой религиозности матери и восхищается героями революции, подтянутым лейтенантом и его оружием. Есть сам лейтенант, который желает, ни много ни мало, дать людям счастье, «освободив» их от Церкви и веры. Но почему-то после казни священника «действенная любовь, заставлявшая его палец нажимать на курок, выдохлась и умерла»[16]. И очевидно, почувствовав это, в ответ на приветствие лейтенанта «мальчик сморщился и плюнул сквозь оконную решетку ― плюнул точно, так что плевок попал прямо на револьверную рукоятку»[17]. В конце романа Луис делает то, чего невозможно было ожидать от него на протяжении всего повествования,― припадает к руке нового священника, пришедшего искать тайное прибежище в его доме.

Важно только одно ― быть святым

В произведениях по-настоящему талантливого художника часто возникают прозрения, неожиданные для него самого, выводы, к которым невозможно прийти просто с помощью логических размышлений. В этом ― тайна творчества. Биографы Г. Грина свидетельствуют о том, что он был плохим католиком и сам понимал, принимал это. Мы не знаем, хорошо ли он был знаком со Священным Писанием. Но у апостола Павла есть мысль, которая наверняка очень понравилась бы ему своей парадоксальностью: сила Божия совершается в немощи (ср.: 2 Кор. 12, 9).

В романе «Сила и слава» воссоздана легко узнаваемая по нашей собственной истории ситуация, в которой власть поставила своей задачей полное уничтожение Церкви. Но, несмотря на всю злобу «князя мира сего», несмотря на человеческую немощь духовенства и современных христиан, Церковь не умирает, не исчезает с лица земли, ростки веры пробиваются в сердцах все новых людей, иногда, по виду, совершенно до того момента окамененных. Потому что Церковь ― это дело не от человеков (ср.: Деян. 5, 38), а установление Божие. Именно поэтому название романа отсылает нас к священническому возгласу: «Яко Твое есть Царство, и сила, и слава»,― который адресуется непосредственно Господу. Как говорит Апостол, сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была [приписываема] Богу, а не нам (2 Кор. 4, 7).

И еще одну очень важную вещь о призвании христианина «плохой католик» Грин сообщил своим читателям, описывая чувства священника в последние мгновения его жизни: «Слезы лились у него по щекам; в эту минуту не проклятие было страшно ему, даже страх перед болью отступил куда-то. Осталось только чувство безмерной тоски, ибо он предстанет пред Богом с пустыми руками, так ничего и не свершив. В эту минуту ему казалось, что стать святым было легче легкого. Для этого требовалось только немного воли и мужества. Он словно упустил свое счастье, опоздав на секунду к условленному месту встречи. Теперь он знал, что в конечном счете важно только одно ― быть святым»[18].

Такая разная любовь

Роман Г. Грина «Конец одной любовной связи» вышел в свет в 1951 году. Пожалуй, самая восторженная его оценка принадлежит Уильяму Фолкнеру. «Это один из самых лучших, самых правдивых и трогательных романов моего времени»,― заявил американский коллега Грина по писательскому цеху, лауреат Нобелевской премии по литературе. Однако другие рецензенты не были столь единодушными: люди, далекие от Церкви, упрекали писателя в том, что он превратил художественное произведение в трактат по проблемам теологии, а многие католики, наоборот, усмотрели в книге оскорбление религиозных чувств. Почему?

Действительно, на первый взгляд, перед нами ― классический любовный роман. Герой, от имени которого ведется повествование,― тоже писатель, Морис Бендрикс. Конечно, вряд ли его можно полностью отождествлять с автором, но без сомнения, Грин передал ему много собственных мыслей и чувств. В образе героини, Сары Майлз, тоже угадываются черты реальных женщин. Узнаваемы, по мнению биографов, и некоторые ситуации, которые имели место в жизни писателя и его возлюбленных. Все это дает нам основания видеть в той борьбе, которая происходит в душе вымышленного героя, отголоски тех чувств, которые владели самим автором.

Завязку романа можно описать по-бытовому банально: преуспевающего писателя без объяснений бросила любовница ― жена человека, который считает этого писателя своим другом. Проходит несколько лет, и Морис понимает, что его чувства к Саре не угасли. Он нанимает частного детектива, чтобы выяснить, кто его «счастливый соперник».

Конечно, Грин остается Грином, и его мастерство, внимание к неоднозначности людской природы, искренность и tcelovek3напряжение чувств не оставляют места банальности в описании человеческих отношений. Вот герой романа получает от детектива обрывок письма Лечение солевой зависимости, доказывающий, что у него есть соперник: «Я увидел чистый и смелый почерк Сары : ″Мне незачем Тебе писать или говорить с Тобой, Ты все знаешь раньше, чем я скажу, но когда любишь, хочется говорить и писать, как всегда, как прежде. Я еще начинаю любить, но мне надо отдать все и всех, кроме Тебя, и мешают мне только страх и привычка″… Эта любовь сломала клетку слов, не могла скрываться»[19].

Личность «соперника» раскрывает украденный дневник Сары. Это ― Бог. Когда человек осознает Его присутствие в своей жизни, ему приходится делать острейший нравственный выбор: между своими собственными пристрастиями, привычками ― и необходимостью, даже внутренней потребностью жить по заповедям. Выполнять ли свои обещания Ему? Продолжать жить по-своему ― или доверить свою жизнь Богу? Этот выбор не бывает легким. Чаще всего, он причиняет сильную боль.

И Морис, и Сара начинают свою борьбу с Богом на грани любви и ненависти к Нему (вопрос Сары из дневника: «Господи, дорогой, что же мне делать, я хочу любить?). Только борьба Сары приводит к обретению веры и принятию Бога как Личности, а Морис настолько не может смириться с потерей возлюбленной, что даже после ее смерти ведет с «Соперником» борьбу бессмысленную и отчаянную. Истинная причина этой борьбы ― страх перестать быть самим собой, в котором он признается умершей: «Хорошо тебе любить Бога. Ты умерла. Ты с ним. А я болен жизнью, страдаю здоровьем. Если я Его полюблю, я не могу тут же умереть. Мне придется что-то делать… Если я вот так полюблю, всему конец. Когда я любил тебя, я не хотел есть, не глядел на женщин, а полюблю Его ― все будет пусто без Него. Я даже работать не смогу, больше не буду Бендриксом. Сара, я боюсь!»[20].

Борьба человека с Богом, творения с любящим Творцом ― тоже понятие парадоксальное. Не только потому, что силы несоизмеримы, но и потому, что добровольно уступивший, предающий себя в руки Божии человек получает неисчислимые дары от Него. «Проигравший» ― выигрывает. Последующие события жизни Г. Грина дают основание полагать, что писатель, как и его герой, «не сдался» и произнес вместе с ним страшные слова: «Господи, Ты сделал достаточно, Ты много отнял у меня, я слишком устал, слишком стар, чтобы учиться любви, оставь же меня в покое!»[21].

Там, где не пишут биографий

Очень верные заметки о творчестве Грина и его отношении к вере и жизни оставил другой английский писатель ― Дэвид Лодж, который встречался с Грином и очень тепло к нему относился: «Из романов самого Грина, начиная с ″Ценой потери″ (1961), явствует, что его собственная вера в Бога претерпевает изменения и истощается. Если раньше он называл себя ″пишущим католиком″, то теперь подобрал другое определение: ″католик-агностик″. В одном из интервью он проводит границу между религиозными убеждениями, которых лишился, и верой, которую сохранил, хотя эта последняя скорее напоминает тоскливую надежду на то, что вся христианская мифология в конце концов чудесным образом обернется правдой. Я и сам, пожалуй, в чем-то католик-агностик (или агностик-католик), но мне все-таки кажется, что самые сильные, выдержавшие проверку временем романы Грина те, в которых он без всяких компромиссов следует каноническому учению о Боговоплощении и конце света; ни он, ни я в период нашего знакомства уже не разделяли подобных взглядов»[22].

Заметки Д. Лоджа были написаны после смерти Грина и выхода в свет нескольких его биографий, авторы которых сосредоточились на некоторых интимных подробностях. Отметив, что «никакие разоблачительные открытия, касающиеся личной жизни писателя, не должны влиять на наше мнение о его творчестве», и указав на то, что Г. Грин был глубоко страдающим человеком, Лодж завершил свои заметки сочувственными словами: «Да пребудет душа его в мире — там, где не пишут биографий».

Эти его слова чем-то напоминают просьбу о молитве. Конечно, человек, не имеющий веры, не может молиться, но даже у него есть некоторая надежда на милосердие Божие к тем, кого он любит. И эта надежда небезосновательна. Потому что несмотря ни на что право подвести итоги человеческой жизни принадлежит только одному Богу.

Наталья Горенок
Редакция журнала благодарит Фрэнсиса Грина, Люси Сандерс и профессора Ричарда Грина за предоставленные фотоматериалы

Источник:  www.eparhia-saratov.ru

 


[1] Грин Г. Пути спасения / Пер. с англ. А. Бураковской. (Цит. по: Лодж Д. Разные жизни Грэма Грина // Иностранная литература. М., 2001. № 12; ^

[2] Цит. по: Бэлза С. В поисках «сути дела»: [Вступ. статья к изд.]: Грин Г. Собр. соч.: В 6 т. М., 1992. Т. 1. С. 12.^

[3] 2 Кор. 4, 9.^

[4] Грин Г. Сила и слава // Грин Г. Собр. соч.: В 6 т. Т. 2. С. 14.^

[5] Там же. Т. 2. С. 28.^

[6] Там же. Т. 2. С. 68.^

[7] Там же. Т. 2. С. 65.^

[8] Там же. Т. 2. С. 26.^

[9] Там же. Т. 2. С. 51.^

[10] Там же. Т. 2. С. 28.^

[11] Там же. Т. 2. С. 45.^

[12] Там же.^

[13] «Сие есть Тело Мое» (лат.).^

[14] Грин Г. Сила и слава // Грин Г. Собр. соч.: В 6 т. М., 1993. Т. 2. С. 70–71.^

[15] Там же. Т. 2. С. 181.^

[16] Там же. Т. 2. С. 208.^

[17] Там же. Т. 2. С. 209.^

[18] Там же. Т. 2. С. 200.^

[19] Там же. Т. 2. С. 492.^

[20] Там же. Т. 2. С. 584.^

[21] Там же. Т. 2. С. 590.^

[22] Разные жизни Грэма Грина // Иностранная литература. М., 2001. № 12^