1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Приоткрытая дверь

Печать

Written by Елена Л.

ПравославиеСамые мои ранние мысли и воспоминания, связанные с Богом, относятся к дошкольному детству. Помню, как каждое утро просыпалась от звуков советского гимна по радио, которые заменяли у нас будильник; открыв глаза, неизменно видела худую фигуру моей прабабушки Анны Симоновны — Бабы Старенькой — как мы её с братом звали. Баба Старенька стоит в платке перед висящей в углу иконой, в руке у неё «лестовка», которую нам строго-настрого запрещено брать. Мы уже знаем, что прабабушка — «староверка», хотя понимаем лишь, что это как-то связано с иконой, бабушкиными молитвами и постами. Взрослые просят особенно об этом не болтать. Да и сама она почти никогда не рассказывала о Боге нам, не пыталась привлечь к вере. Почему? Может быть, не хотела, чтобы у нас были в школе проблемы, памятуя о репрессиях, от которых пострадала её семья в двадцатые годы. (Бабушкин дядя был деревенским священником, и всю его семью сначала «раскулачили», а потом сослали в лагеря.) Баба Старенька и крестик-то носила не на шее, а на булавке, пристёгнутым изнутри к одежде, чтобы не заметно было. Каждый вечер мы засыпали под её едва слышное бормотание. Как-то я прислушалась, с кем это она там разговаривает? Оказывается, она обращается к кому-то с просьбами отвести от нас всякие напасти, беды и болезни. Отдельно просит кого-то сильного и могущественного сделать так, чтобы не было больше войны. И благодарит за что-то, нам неведомое. Этот Кто-то – Бог. Он изображён на темной, почти чёрной от времени иконе. Но икона висит высоко, под самым потолком, и Бога не разглядеть. Однако от того времени осталось ощущение, что Бог — сильный и добрый. И хоть увидеть Его нельзя, но можно надеяться на Его помощь и защиту.

Тогда же я узнала первую молитву, которую запомнила на всю жизнь. Да и как было не запомнить, когда Баба Старенька её произносила по много раз в день: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных».

Чуть позже, уже в школе, мне в руки попало Евангелие. Это было такое дешёвенькое миссионерское издание, напечатанное за рубежом, случайно привезённое кем-то из-за границы. Почему-то я сразу восприняла этот текст не как художественный, а как документальный. Да, вот так всё и было. Бог пришёл к людям, но они отчего-то Ему не поверили, и распяли Его. Разумеется, ни о каком осмыслении, и уж тем более осознании полученной информации речи не было.

Родители мои люди совершенно не религиозные, потому меня даже и не крестили. Прабабушка, конечно, хотела, но родители не видели необходимости. Все дальнейшие шаги мои к вере были так же интуитивны и по-детски наивны, как самые первые, уже описанные, воспоминания. Бог напоминал о Себе в сказке «Девочка со спичками», в репродукциях в Большой Советской Энциклопедии, в «Страстях» Баха в музыкальной школе, в разговорах героев Достоевского уже в юности. Бог определённо был где-то рядом с нами, когда Бабу Старенькую отпевали в церкви....

Когда мне исполнилось восемнадцать, я самостоятельно, к удивлению родителей крестилась. Как уже теперь понимаю, это был поступок человека не вполне осознающего всей ответственности этого шага. Это было чисто эмоциональное движение, желание сопрокоснуться с некой стороной жизни, которая мне была ещё не ясна, но представлялась очень важной и необходимой. С тех пор я стала «захожанкой». То есть в минуты печали, или болезни, или тоски, могла пойти в церковь, поставить свечку, подать записки.

Как это часто бывает у «захожан», в церковь я ходила раз в год, а то и реже. Как теперь я думаю, в то время я была от Бога даже дальше, чем в дошкольном детстве, когда мы с братом, соорудив конструкцию из стульев, взгромоздились на неё, чтобы заглянуть под крахмальный «подзор» иконы, чтобы всё-таки увидеть, где там скрывается таинственный Бог.

На протяжении долгих лет я всё больше удалялась, отпадала от Бога. Почему? Думаю, что от «горделивого ума», оттого, что в жизни всё складывалось довольно легко и беспроблемно, оттого что я возомнила о себе, что всё сама могу ( ведь «человек — кузнец своего счастья»), что всё в жизни можно запланировать, и никакой Бог тут не при чём. Мы и сами с усами. Зачем нам какой-то Бог?

Будучи девушкой начитанной и любящей пофилософствовать, я скоро открыла для себя агностицизм и возрадовалась. Вот ответ на все вопросы: раз мы не можем доказать существование или отсутствие Бога, то ни к чему и думать об этом. Живи в своё удовольствие, не забывая, конечно о совести; но совесть дело такое — всегда можно себя убедить, что «так сложились обстоятельства». Итак, все поиски были завершены, и Бог окончательно перекочевал в область ностальгических детских воспоминаний и сказок.

Но как хрупко это благополучие самоуспокоенности! Как зыбка эта кажущаяся стабильность! Человек, уверенный в том, что он сам является творцом, рано или поздно остается наедине с разочарованием, крахом этих иллюзий. Сколько раз я, оказываясь перед лицом неудач и бед, с досадой и раздражением думала: «Ну за что мне это?» Оглядываясь назад, понимаю, что даже если бы в моей жизни произшли ровно те же невзгоды, но у меня на тот момент была бы хоть малая толика смирения и веры, то мне было бы гораздо легче. Однако надо было пройти ещё долгий путь, чтобы смочь сказать искренне: «Слава Богу за всё!».

Наверное, ключевым моментом в изменении вектора моего всё ускоряющегося движения от Бога была внезапная тяжёлая и неизлечимая болезнь моего сына. Тогда, четыре года назад, я стала мысленно отматывать плёнку назад, чтобы понять, как получилось, что он заболел, могла ли я предотвратить это, есть ли некий смысл в произошедшем. И пришла к выводу: да, смысл есть, но он не в наказании, а в испытании. Это очередной урок мне, преподанный Кем-то (или чем-то) для осознания моей слабости, но данный для умножения силы. Как только я поняла это, мне стало много легче. Правда, это не привело меня в Церковь.

Но видимо, мысли о неслучайности, взаимосвязи всех предыдущих событий моей жизни, крепко засели в голове и требовали вновь задать себе вопросы, которые меня не тревожили уже так давно. Как это часто бывает, Господь вовремя посылает нам и нужные обстоятельства, и нужных людей, способных подтолкнуть и направить нас в верном направлении. Вскоре я познакомилась с человеком, жизнь которого кардинально изменилась после того, как он обратился к Богу. Слушая его рассказы, я почувствовала, что вера сделала его не только лучше и сильнее, но и счастливее. Мне даже было досадно, что я не могу ощутить той радости, о которой он говорит. Наше общение стало напоминать мне попытки объяснить дальтонику (которым я себя ощущала) разницу между «красным» и «зелёным». Логика здесь бессильна, необходим собственный чувственный опыт. И однажды я собралась и пошла в церковь на Литургию, ещё даже хорошенько не понимая смысла службы. Поначалу мне было неловко, я ощущала себя иностранцем, попавшим в иноязычную среду. Но вдруг мой взгляд встретился со взглядом Спаса на большой иконе в той церкви. Он был полон такого сочувствия и любви, что у меня сами собой из глаз полились слёзы. О таком многие новоначальные рассказывают, так что мой опыт не уникален, отнюдь, но то состояние и отлично помню, и ощущаю даже сейчас. О чём я тогда плакала? О себе, конечно, о своих грехах. И от любви тоже, и от радости.... Потом была первая исповедь, во время которой у меня пропал начисто голос, как при ангине; порча на свадьбе и первое Причастие, с которым меня сердечно поздравляли другие прихожане, видимо, догадавшись по моему состоянию, что я впервые причащаюсь.

Кому-то может показаться, что это очередной рассказ о «чуде призывающей Благодати», и что после всего описанного я так уверенными шагами ровно и чётко и пошла по новому пути. Увы, нет, шаги мои весьма неуверены, бессистемны и хаотичны. Иногда по маловерию находит желание всё бросить и зажить как прежде – без мучительных вопросов и того выбора, который нам приходится совершать каждый день и час. Но, наверное, уже не получится. Потому что если человек однажды открыл маленькую дверь в стене (как герой Уэллса в одноименном рассказе), увидел за ней иное пространство и иную жизнь, то он уже никогда не сможет заставить себя забыть об увиденном и убедить себя, что всего этого не существует.

Елена Л.