1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Любовь

Печать

Written by Священник Димитрий Шишкин

Во всём виноваты девчонки и, конечно, любовь.

Я учился во втором классе самой раздолбайской в городе школы, когда со мной случилась беда. Представьте себе: жил человек, в носу ковырялся, таскал домой трудовые трояки, горя не знал и вдруг – на тебе, точно обухом по голове - влюбился. А ведь это, напомню, не в 16-17 лет, когда уже пора, а в восемь!

ЛюбовьНо надо сказать, что девочка была действительно очень красивая и какая-то особенно - как мне казалось тогда - одухотворенная. Как сейчас помню её очаровательную головку на тонкой лебединой шее, поэтический профиль... Словом, самая красивая девчонка в классе… да что я говорю «самая», она вообще была единственная из всех девчонок на свете. И точно для компенсации её возвышенности учитель всякий раз дёргал меня за ногу, возвращая на землю, когда вызывал по журналу: "Серякова!" Да уж, вот такая фамилия, что поделаешь.

Наташа жила в старом одноэтажном домишке напротив церкви. Помню, я однажды даже чуть не зашёл к ней в гости. Вошёл, но не зашёл. Она позвала, а я чего-то застеснялся и остался топтаться в прихожей. Так и стою вот уже тридцать лет в своих воспоминаниях, и дома уже нет, а я всё стою… Но дело не в том. Дело в том, что она мне снилась и это были, может быть, самые светлые сны моего детства. А когда человек спит и ему снятся чудесные сны, он натурально становится дураком, а если он и сам по себе не слишком умный, то это просто беда…

В то время в районе нашей школы собирались прокладывать новую дорогу и потому всё ломали. На несколько кварталов растянулись эти развалины старых дореволюционных построек. А что ещё нужно малолетней шпане, кроме как полазить там, где вот-вот можно чего-то найти?

И мы, конечно, лазили. Находили, правда, только всякую рухлядь, но зато потом отыгрывались на шелковице, которой объедались до чёрных ртов, или гоняли в футбол консервной банкой, или придумывали себе какие-нибудь глупые развлечения… Например, в сумерки в узком проулке закидывали на крышу тряпку – непременно чёрную, похожую на птицу - протягивали от неё ниточку, а когда внизу оказывался робкий, пугливый прохожий – сдёргивали ему эту тряпку ему на голову... Или привязывали к дереву жменю хлопушек, а от них верёвочку к бамперу автомобиля, пока водитель забежал на минутку домой перекусить… Словом, мы  не скучали, а поскольку развалины, школа и церковь находились в одном месте, то не скучали мы именно там.

Я уже не помню, кому первому пришла в голову эта дурацкая идея, но очаровательная головка её поддержала и я, балбес некрещёный, согласился… вернее даже не успел подумать, что можно отказаться.

Шайка отважных маленьких негодяев, мы решили совершить налёт на храм – побить во время вечерней службы стёкла. Причём я отчётливо помню, что не было в моей душе никакой ненависти, да я вообще не понимал, что такое церковь и почему нападать нужно именно на неё, но в тот момент надо было явить свою меру корпоративной храбрости и у меня не оставалось выбора. К тому же рядом была Она…

Помню, у кого-то дома мы запасались яйцами, пустыми пузырьками из под лекарств… Потом я помню дорожку, боковую, застеклённую дверь храма, наше метание с гиком, звон стекла, сторожа, который, кажется растянулся в поперечном шпагате, перегораживая нам путь… Помню и то, как мы перепрыгивали через его длиннющие ноги, как кого-то он всё же поймал, а тот ловко что-то врал… Ну вот, в общем-то и всё. А дальше…

А дальше Наташа влюбилась в Ростика (надо ж такое имя!), а он был на голову выше меня, отличник, да ещё и в Суворовское училище собирался поступать… Словом шансов у меня не оставалось, а тут мы ещё собрались пойти в кино, между прочим, втроём, но я потерял свой железный рубль, а пока искал его в пыли – опоздал и Ростик пошёл с Наташей в кино без меня. Вот это была катастрофа… Настоящий удар! Боже мой, как я плакал! Наверное, впервые в жизни познавал великую щемящую тайну разлуки.

И точно, - вскоре я с родителями переехал в другой район, перешёл учиться в новую школу, а моя любовь «залетела» в четырнадцать лет с каким-то старшеклассником, родила ребёнка и больше я её никогда не видел. Зато, навещая мою бабушку, которая осталась на «старой квартире», я частенько проходил через церковный двор, мимо тех самых дверей и всякий раз почему-то запрокидывал голову, смотрел в небо и вздыхал с каким-то необъяснимым, но светлым чувством. Просто так, без всяких видимых на то оснований… вздыхал и все. Но с этих- то самых вздохов, я думаю, всё и началось…

Если бы кто-нибудь сказал тогда, что в этом храме меня рукоположат в священники, и я прослужу здесь несколько лет - я, наверное, не то, чтобы удивился, а просто не сумел бы представить - как это может быть. Но вот - смогло и стало. Впрочем, это уже история другой любви... той, которая не перестаёт и от которой нас, слава Богу, отлучить никак невозможно.

Священник Димитрий Шишкин