1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Тихие девочки

Печать

Written by Юлия Семенова

Помню, что в детском саду, в школе всегда среди ватаги шумных детей были одна-две девочки, которых все называли «тихими». Даже пришедшему в первый раз в наш класс учителю, один из одноклассников отрекомендовал такую девочку, одиноко сидевшую за партой и не присоединявшуюся на перемене к общему веселью, следующим образом: «А она у нас тихенькая».

Тихие девочкиЯ всегда с каким-то особенным интересом наблюдала за этими «тихенькими» и удивлялась их поведению. Да что тут долго рассуждать – они мне просто нравились. Послушные, их никогда не ругают, поведение идеальное, уроки всегда выучены, они ни с кем не ссорятся, редко участвуют в шумных играх и поэтому не бегут к началу урока, запыхавшись, с раскрасневшимся лицом. В них была какая-то особая привлекательность и притягательность для меня. Возможно, еще и потому что я сама никак не могла такой быть, не получалось. А мне, втайне от других, этого очень хотелось. Ведь их всегда любили учителя, воспитатели, им доверяли в школе все самые важные поручения - например, принести классный журнал из учительской…

Мне же нравились шумные игры, нравилось бегать, ездить на велосипеде, плавать в Волге, лазить в школьном дворе по турникам, доказывать другим, что я могу «быстрее, выше» других. Помню, как возгордившись своими спортивными детскими достижениями, я сказала одной худенькой как тростиночка девочке: «Знаешь, если я толкну тебя одним пальцем, ты упадешь». К моему ужасу и большому стыду, я даже не могла ожидать такого - она упала… Где уж тут быть тихой? Мне даже порой казалось, что внутри меня живет немного какого-то мальчика, это мне очень не нравилось. Я даже частенько доставала альбом своих детских фотографий, и смотрела на одну из них, где я с короткой стрижкой стою у велосипеда. Смотрела и не могла поверить – неужели это я? Еще помню, как смотрела на аккуратные тетради одной такой тихой девочки, на какое-то время моей подружки и соседки по парте, - у моих тетрадей были всегда потертые загнутые уголки. Как я ни старалась, чтобы и мои тетради к восемнадцатой странице оставались такими же, как в тот день, когда я дрожащей рукой на первой странице выводила первые буквы, все было напрасно – уголки моих тетрадей все равно предательски загибались, а страницы выглядели помятыми….

Шло время, я с удивлением замечала, что в старших классах тихие девочки, на которых я смотрела с затаенной завистью, становились постепенно, как все. Начинали краситься, одеваться, как все, старались понравиться мальчикам. Я же напротив дрейфовала в сторону немногочисленных одноклассниц, жизнь которых сосредоточилась на учебе и поисках своего послешкольного пути, хотя, конечно, «тихости» это мне не прибавило. Я по-прежнему спорила с учителями и доказывала, как часто они несправедливы по отношению к нам и неправы.

В тот период я с внутренним ужасом отмечала про себя, как одна из таких тихих девочек классе уже в девятом, вдруг начала меняться на глазах, и я внутренне почти содрогалась, когда слышала ее смех, в котором появились вульгарные нотки. Потом эти девочки сразу по окончании школы выходили замуж, и в какой-то момент они уже ничем не отличались от большинства моих повзрослевших одноклассниц. Что-то меня задевало в этой метаморфозе, казалось неправильным, но я не понимала что. Просто мне казалось нечестным – быть сначала одним человеком, а потом вдруг стать совсем другим.

И я с наслаждением в очередной раз смотрела советский фильм «Мужики!», и снова влюблялась в главную героиню – девочку Полину. Тихая, послушная, добрая. Я снова и снова весь фильм боялась, что сейчас что-то произойдет (как это бывает в жизни), и она вдруг предаст или скажет, что ей трудно и откажется от своих братиков, один из которых ей и не братик вовсе. Но она к моей огромной радости оставалась весь фильм все той же тихой Полиной. И ее «немой» приемный братик Степка, наконец, кричал в финальной сцене: «Мужики!», и сил сдерживать слезы уже не было, и я плакала и радовалась – ведь все получилось именно так, потому что Полина такая – тихая и добрая.

Теперь и я мама. Провожаю свою двенадцатилетнюю дочь в православный лагерь, смотрю по сторонам - вот они, то тут - то там эти тихие девочки. И я на них любуюсь. Чуть грущу, вспоминая детские годы, своих одноклассниц. Сейчас я понимаю, что меня так привлекало в них - особенная тихая красота, которая и является на самом деле подлинной настоящей красотой, которая отражает и выражает внутренний мир. Она лишена навязчивой броскости, пустой яркости.

Эта тихая, пробивающаяся изнутри красота меня буквально уколола в сердце во время моего первого в жизни паломничества в монастырь. Очень молоденькая монахиня или послушница селила нас в домик для паломников - тихий голос с какими очень нежными нотками, без всякого давления, нажима. Я была тогда потрясена. И думала: «Вот может ли какой другой человек быть красивее такого человека? Нет, не может».

Я вижу, как моя дочь (таков возраст) начинает стремиться выделиться, быть ярче своих одноклассников, подруг, заметней их. Но я вижу, как и ей периодически вдруг хочется соответствовать так поразившему меня когда-то идеалу:

«Мама, вот увидишь, с завтрашнего дня я обязательно буду хорошей послушной девочкой»,- говорит она в очередной раз тихим журчащим голоском. И я любуюсь ею.

Уже через день она не придет вовремя из школы, еще через день в дневнике появится написанное учителем замечание, к концу недели позвонит классный руководитель...

Конечно, после прихода в Церковь, я очень много раз читала про послушание, большинство рассуждений казались слишком далекими и отвлеченными, непонятно на самом деле, чем оно так уж замечательно это послушание… Быть послушными Богу, людям… Людям сложнее всего. Хотя, именно через них, наверное, мы бываем послушны и Богу. Но как я могу быть послушной людям, когда я сама знаю, как нужно лучше сделать? Долго не понимала – зачем столько внимания кротости и смирению в Священном Писании и в православной традиции в целом. Ведь люди разные, с разными темпераментами, мы же не выбираем себе родителей.

А теперь, глядя на этих тихих девочек, я как-то особенно остро начинаю чувствовать и понимать, чем замечательно послушание. Во-первых, оно как-то по-настоящему красиво, им хочется любоваться. И мне кажется, люди такими и должны быть, по крайней мере, женщины. Во-вторых, как по-другому мы все жили бы, если бы были вот такими послушными сговорчивыми людьми. Тебя попросили – ты сделал, ты попросил – помогли тебе. И так везде и во всем. А в-третьих, дело даже не в самом факте бесконфликтного и беспроблемного существования, важнее другое – тогда между нами был бы Бог. «Блаженные кроткие, ибо они наследуют землю», «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим». Конечно, покоя нашим душам мы хотим, а вот иметь кроткое сердце – задача из разряда очень труднорешаемых.

….Стою, смотрю на стайки девчонок, готовящихся к отъезду в лагерь, и так и хочется сказать им: «Дорогие тихие девочки, у вас есть такое богатство - не меняйтесь, оставайтесь такими на всю жизнь!».

Юлия Семенова