1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Крым: между небом и землей

Печать

Written by Надежда Порхун

Путевые заметки. Часть 1

Простота Алушты

Вот она, Таврида,— благословенная, овеянная древностями и святынями земля. Удивительно, что она давно уже завладела моим воображением. Боспорское царство, Понт Эвксинский, Пантикапей, Херсонес, Алустон, Нимфей — все эти прекрасные названия всегда вызывали во мне какой-то необъяснимый восторг. Еще во время учебы в вузе мне довелось проходить археологическую практику на Таманском полуострове, и оттуда по вечерам я могла созерцать огни такого близкого и такого далекого Крыма — созерцать с чувством грусти, потому что никогда не думала там оказаться…

Часть 1. Простота Алушты

Южное побережьеИ вот, по милости Божией, теперь я здесь, на Южном побережье, в маленьком курортном городке под названием Алушта. Городок настолько маленький, что за час можно обойти его целиком. Своими красными крышами, рассыпанными по холмистой местности, он почему-то напомнил мне Грецию, которую, правда, я видела только на картинках. Кругом узкие улочки и мощеные стены, множество лесенок, бесконечные спуски и подъемы… Но удивительнее всего даже не город, а сам воздух, необыкновенно благоухающий воздух, напоенный ароматами акаций, кипарисов, сосен, можжевельника, пихт. Как будто я попала в какой-то редкостный целебный оазис, заключенный в амфитеатре зеленых склонов…

Первым делом моим было, конечно же, разузнать об имеющихся здесь святынях и храмах. Как оказалось, местных храмов всего-навсего два, и оба расположены на холмах. Самый дальний, в честь святителя Луки (Войно-Ясенецкого), находится на окраине города, на старом кладбище. Чтобы в него попасть, нужно сначала перейти автотрассу без светофора, по которой мчится не сбавляя скорости поток машин, затем одолеть не один десяток ступеней в гору, минуя при этом лежбище бродячих собак. Вот она где, возможность проявить свое доброе произволение…

Другой храм, освященный в честь Феодора Стратилата,— более предпочтительный, в центре города. Но и здесь приходится немного попотеть. Я медленно, с передышками поднимаюсь по узким каменным ступеням, уходящим куда-то в зеленую высь. Бабушки пыхтят сзади, молодые и здоровые обгоняют быстрым шагом. И я с горечью осознаю, что давно уже болтаюсь где-то между ними — бабушками и теми, кто все еще летает по жизни с избытком сил и энергии. Но зато какое буквальное воплощение обретает здесь духовный закон: ведь благодать без труда не возьмешь, к ней нужно тянуться, карабкаться. Вот и карабкаюсь в буквальном смысле, под колокольный звон, к таким желанным горним высотам…

kr3Наконец, зеленые своды расступаются, и передо мной вырастают высокие готические стены колокольни. О, какая необыкновенная устремленность вверх, преодолевающая законы притяжения! Я задираю голову и любуюсь какое-то время на эту невиданную ракету, которая вот-вот оторвется от земли и улетит в манящую синь небес …

Столь необычное для православного храма строение было возведено в 40-е годы XIX века по проекту одесского архитектора Г. Торричелли, который придал очертаниям колокольни форму английской сельской церкви. Храм не миновал общей участи наших многих многострадальных храмов: в советское время он был закрыт, а здание использовалось под клуб «Строитель»…

Однако что это за странное пение? Войдя в притвор, я слышу, как откуда-то из-под купольного свода льется восточная мелодия. Меня окутывает атмосфера далеких гор, одинокой келлии пустынных монахов, совершающих уединенную службу в ветшающем храме… Но это всего лишь мимолетная игра моего воображения. На самом деле все гораздо прозаичнее: две женщины на втором этаже (на хорах) тянут низкими голосами одну партию — таким образом, получается одноголосая «восточная» мелодия. Это означает, что в будни настоящего хора не полагается. Размышляю: может, нужно предложить свою помощь? Подойти после службы к настоятелю, сказать, что я певчая?..

Я осматриваюсь, по очереди подхожу к иконам. Вдруг сердце сжимается от нахлынувшей жалости. Бедность. Кругом бедность. Большинство подсвечников сиротливо стоит без лампадок. Кое-где лишь теплятся одинокие свечи. Народу почти никого, хотя сегодня праздник Казанской иконы Божией Матери. Здесь я осознаю, что моя маленькая свечка, мои пять гривен — это реальная жертва, очень нужная этому храму. Нигде и никогда они не будут нужны так, как здесь и сейчас. Нет, такое едва ли возможно понять, пока не увидишь своими глазами…

Иконостас приятно светел. Божия Матерь, Архангел Гавриил, Спас на Престоле — все изображены в белых ризах. Кажется, такая иконография очень распространена в Крыму. Одеяйся светом яко ризою… В храме очень много самых разных иконописных изображений Божией Матери — после двадцати я сбилась со счету. Справа, возле южного входа — икона всех Крымских святых, а также образ святителя Луки с частицей мощей. Подхожу, прошу святителя, чтобы сподобил меня побывать у честных его мощей…

kr2В Алуште неплохая, на мой взгляд, традиция — вечерняя служба начинается в 16 часов. У нас после службы я успеваю только поужинать и упасть носом в подушку. А здесь остается целый вечер, к тому же напоенный удивительными хвойными ароматами. Как тут не отправиться на берег Понта Эвксинского и не забыться в ласковом шепоте прибрежных волн?..

На литургии народу заметно больше, ряды верующих пополнились отдыхающими. Недалеко от меня в гуще прихожан молится очень маленький батюшка. Мне страшно любопытно узнать, откуда он приехал, и взять благословение, но очень не хочется выглядеть рядом с ним великаншей. Так что приходится оставить свою затею…

Местный юродивый обходит храм, здороваясь со всеми подряд — знакомыми и незнакомыми, при этом каждого легонько трогая за рукав. Со мной поздоровался не менее трех раз… На лицах крымских бабушек материнское благодушие, не смущаемое даже чересчур пляжным видом некоторых курортников.

Служат два пожилых митрофорных протоиерея, с виду очень строгие. Один из них, отец Виктор, говорит прелюбопытную проповедь. Рассказывает, что сам он родом из Казани и потому имел такую милость Божию — прикладываться к чудотворному Казанскому образу. После этой части, собственно гомилетической (и потому, наверное, самой короткой), начинается часть дидактическая. Батюшка наставляет прихожан не брать с отдыхающих слишком дорого за жилье: люди, мол, собрали последние гроши и приехали, а вы тут их как липку обдираете, да еще и похваляетесь друг перед другом, кто больше получил. Досталось «чадам Церкви» и за то, что редко ходят на службы и мало помогают в строительстве нового храма. Одним словом, отец Виктор долго распекал прихожан, и все это так по-простому, по-отечески, по-хозяйски, так живо и эмоционально, с такой колоритной интонацией, что так и осталось в памяти…

А наши-то утонченные и интеллигентные батюшки нередко мучаются, как сказать, как выразить то или это. Ведь нельзя же сказать прямо так в лоб: «Приходите разгружать кирпичи!». Но у простых священников сельского типа это так просто, естественно выходит, что даже сомнений не возникает в правильности такой ситуации. Ведь все мы — должники храмов, в которые ходим. Потому что то, что делается для нас, несоизмеримо с тем, что можем отдать взамен мы…

Заметно, что настоятель очень высоко ценит дела милосердия. После каждой воскресной службы во дворе расставляют столы, и всех малоимущих кормят горячим обедом. Казалось бы, почему на эти деньги не купить для храма лампадного масла? Не берусь судить, знаю только, что Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут

После литургии по полному чину служится молебен с водосвятием. Поет весь народ — по-простому, по-деревенски, но удивительно стройно. Заметна особая сплоченность, родственность людей, какая обычно бывает на сельских приходах. За ящиком усматриваю ламинированный альбомный лист со списком прихожан: имя, отчество, адрес, телефон. А я раньше думала, что такая традиция есть только в Японии…

Священник, начав с притвора, кропит всех святой водой. Вот и ко мне повернулся, а в руке у него… простой хозяйственный веник, которым обычно подметают пол! Холодная струя, метко посланная батюшкиной рукой, окатывает меня с ног до головы, вызывая детскую радость…

После службы я наблюдаю с нескрываемым удовольствием, как священнослужители по очереди подходят к канунному столику и по-деловому набирают из принесенных щедрот каждый на свою потребу. И тут же жалею, что ничего не принесла — вот была б радость, что лично мое приношение сгодилось лично служителю Божию…

kr1Соскучилась я в больших городах по сельской простоте… Какая родная эта простота, какая дорогая моему сердцу. Наверное, это невозможно объяснить жителям больших городов, прихожанам благоустроенных храмов — я сталкивалась с тем, что они такие вещи не понимают и не любят. «Провинциально»,— говорят они. Но я лишь скажу, что мне в этой простоте видится моя дальняя северная родина, мои первые шаги в убогом монастырском храме с бумажными иконами и пустым газовым баллоном вместо колокола, с одноголосным аскетичным пением двух послушников и монахами в видавших виды рясах. Того монастыря с его насельниками давно уж нет, но там — мое сердце, моя первая любовь…

И вот что я подумала — не стоит говорить настоятелю, что я певчая, предлагать свою помощь. Важно вовремя понять, когда эта помощь бывает чужеродной, несвоевременной... Здесь и без нее хорошо. А мне хорошо оттого, что можно наконец отдохнуть от суеты и многоголосья, от своего собственного я, от своих бесконечных советов и всегдашнего желания сделать как лучше. Отдохнуть и отогреться душой там, где меня как бы и нет. Меня нет, и это замечательно…

Надежда Порхун