1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Крым: между небом и землей. Часть 2

Печать

Written by Надежда Порхун

Крым: между небом и землей. Часть 1

Святость Симферополя

Крым — мир иных высот, иных скоростей. Такое чувство, что здесь все стремится к тому, чтобы, преодолев законы естества, оторваться от земли. Колеса маленького автобуса едва касаются дороги. Мы мчимся по горному серпантину, почти не притормаживая на поворотах. На спусках у меня закладывает уши, и я чувствую себя почти как в пассажирском самолете, оторвавшем шасси от взлетной полосы. Вот где действительно захватывает дух... Пожилая женщина просит остановить, чтобы пересесть на троллейбус. Замечаю, как она содрогается от страха всем телом…

angПроносятся за окнами виноградники, кипарисы, сосны, разношерстные домишки. И только величественные горы, неподвластные нашим человеческим скоростям, движутся медленно и с достоинством, как бы нехотя позволяя любоваться собой… Невероятно захватывающие виды открываются с Ангарского перевала (752 м над уровнем моря): Демерджи, Чатыр-Даг… Их синеватые вершины тают в подушках облаков. По обочинам дороги там и сям мелькают развалы с крымскими товарами: связки красного расплющенного лука, баночки с янтарным горным медом, орехи, кизил, ароматные сборы из местных трав, смолистые кедровые шишки, крымская ноздреватая пемза, незатейливые поделки из сырого теста и глины и еще великое множество всяких мелочей…

Но сейчас мне недосуг засматриваться на эти богатства — я еду в сердце Крымской республики, в Симферополь, на долгожданную встречу к святителю Луке, архиепископу Крымскому. Пока еще не знаю, как сложится мое путешествие, что буду просить, с чем к нему приду… Знаю только, что раз я уже в пути, значит, он ждет меня…

* * *

trsoborИ вот, наконец, мы въезжаем в Симферополь, построенный на месте разрушенного в древности Неаполя-Скифского. С виду обыкновенный промышленный город, моря нет, горы далеко — как будто ничего особенного. Но почему-то меня сразу охватывает чувство чего-то сокровенно-великого, что скрывается, подобно драгоценной жемчужине, за этими неприметными массивами зданий… Высаживаюсь на остановке с немного советским (и потому трогательным) названием «Сiльпо». По-русски это означает нечто вроде ЦУМа. За этим «Сiльпо», если зайти с правильной стороны, можно увидеть голубые купола и сверкающие на солнце кресты Свято-Троицкого собора, в котором покоятся честные мощи святителя Луки. Я иду прямо на эти купола, стараясь не потерять их из виду. Вообще, здесь, в Крыму, я начинаю все больше смотреть на небо и потому часто забываю про землю под ногами…

При входе в монастырь две маленькие лавочки: свечная и продуктовая. Ноги сами несут меня к продуктовой — не устоять против соблазна свежей монастырской выпечки и хлебного кваса. Подкрепляюсь вкуснейшей пиццей с настоящими грибами, какой не купишь ни в одном магазине… Ну вот и крыльцо…

lukaСобор представляет собой поистине царские чертоги. Вокруг все убрано зелеными драпированными тканями, на малахитовом иконостасе сверкают позолотой образа. Откуда-то слева слышится негромкое пение: как раз только начался очередной молебен. Я подхожу к группе молящихся во главе со священником и сразу оказываюсь перед серебряной ракой. Как-то раньше не приходилось задумываться, но на самом деле это так естественно, что встреча со святым начинается с пения. «Радуйся, отче святителю Луко, земли Крымския похвало и утверждение…». Это «радуйся» звучит как небесное приветствие, как всецелое устремление души к тому единственно живому, истинному, что есть в этом мире. И действительно, такая порой охватывает радость, когда среди множества земных попечений, среди смятения, ропота и безнадежности ты вдруг услышишь в глубине сердца тихий, как дуновение ветерка, ответ: «Радуйся…». То есть «Здравствуй…».

Что же мне просить, о чем молиться дорогому святителю? Смотрю на его скорбный лик, сомкнутые веки, и слова замирают на губах. Просить жизненного благополучия? Исцеления от телесных болезней? Да, но ведь я читала житие, читала автобиографию святого [1], и перед лицом этого скорбного образа не поворачивается язык просить себе каких-то благ, какого-то благоденствия. Смотрю на святителя и слышу одно: Входите тесными вратами… Терпением вашим стяжите души ваша…

svlukaК архиепископу Луке я всегда испытывала какое-то особое уважение — не только как к святому, но и просто как к человеку, нашему современнику, талантливому хирургу Войно-Ясенецкому. Вся жизнь этого величайшего подвижника — это труд на грани изнеможения, злострадания на грани человеческих сил, терпение превыше естества… Сколько спасенных жизней, сколько исцеленных слепых и увечных, сколько излеченных ран, душевных и телесных! Что же вместо этого? Почти десять лет арестов, ссылок, тюрем, бессонные ночи допросов, отвратительная баланда, зловонные нары, ругань конвойных, тяжелые болезни, слепота… Множество страданий, которые он полюбил. И как же неловко мне, не заслужившей ничего доброго, живущей в лени и нерадении, стоять перед лицом этого великого труженика Христова…

Это какая-то глыба, какой-то непоколебимый столп! Святитель-хирург… Мне хочется просто почтить его память, преклонив «колена сердца». Рассказать святителю, что на душе, посетовать на саму себя, на свою непутевую жизнь. «Вот здесь болит, что с этим делать?»,— жалуюсь, как настоящему врачу. И хотя веки святителя опущены, я чувствую, что он смотрит, как врач, своим умным, внимательным, пристальным взглядом, проникающим, подобно острому скальпелю, до самых застарелых ран души… Служивший молебен иеромонах помазывает всех маслом от лампады. «Мою угасшую и несияющую свечу возжги святым елеем милости Твоея…» [2]

skorbЯ подхожу еще к одной святыне Троицкого собора — чудесно обновившейся иконе Божией Матери «Скорбящая». Сразу понимаю, что образ нестерпимый, из разряда тех, от которых защемляет сердце. Облаченная в траурную ризу Матерь Божия с умоляюще сложенными на груди руками… Ее лик трогательно безыскусен. В огромных темных глазах застыла глубокая печаль. Горестный жест трепетных пальцев. «Камо идеши, Чадо, чесо ради скорое течение совершаеши? иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? даждь Ми слово, Слове, не молча мимоиди Мене…». Плач Пресвятой Богородицы, запечатленный неведомой рукой…

Мне совсем не хочется уходить, стою, как зачарованная, посреди храма, откуда хорошо видно и раку святителя Луки, и чудотворную икону. Поглядываю то туда, то сюда, не решаясь тронуться с места. Душа неожиданно оказалась уловленной, как птица в силки... Но все же приходится прощаться. Я должна посетить соседний собор Петра и Павла, а если успею, то и другие храмы города. А может, не стоит гнаться за количеством достопримечательностей и обилием впечатлений? Ведь что пользы, даже если и весь мир приобретешь? А нужно-то только одно — чтобы сердце ожило и открылось навстречу святыне…

* * *

petrpavelУ кафедрального собора Петра и Павла меня встречают сами Первоверховные Апостолы. В виде огромных ярких мозаичных изображений в обрамлении тонких полуколонн они предстоят Спасу Нерукотворному, Который смотрит на меня с фасада центральных соборных врат. Величайшие ловцы человеков, Петре и Павле, уловите и мою непокорную душу вашими вдохновенными писаниями…

Расписанный фресками собор исполнен воздуха и света. Только ступив за порог, я сразу ищу глазами то чудо, о котором довелось прочитать накануне поездки. Но, можно сказать, чудо находит меня само: не успев пройти и двух шагов, я вдруг неожиданно оказываюсь прямо перед прославленной иконой святителя Николая, написанной маслом на холсте. А рядом с ней — такой же по размеру, но совершенно пустой кивот — именно он и есть то самое чудо, на котором останавливается мой любопытствующий взор…

sobppsvnikВ декабре 2004 года накануне дня памяти Николая Чудотворца на стекле ничем не примечательной доселе иконы святителя был обнаружен точный негативный отпечаток его изображения. Так и висят теперь рядом два одинаковых образа: один — создание рук человеческих, другой — чудесное свидетельство невидимого, нетленного, непреходящего… Удивительно, что на стекле отпечаталось все до мельчайших подробностей — и черты лица святителя, и рельеф Евангелия в его руке, и украшенный крестами архиерейский омофор…

Раньше мне приходилось много читать и слышать о подобных явлениях, но теперь я вижу своими глазами, осязаю своими руками… Я радуюсь, что есть такие явственные знаки духовного мира, но не могу не признать, что моя «эпоха чудес» уже прошла… Ведь подобные «внешние» чудеса — это забота Господа о тех, кто только начинает воцерковляться или пока сомневается в бытии Божием, как и Апостол пишет, что духовным младенцам надобно питаться молоком. Много лет назад меня действительно впечатляли рассказы о мироточениях, исцелениях, различных чудесных знамениях. А теперь, по мере какого-то (не скажу духовного, но может быть, внутреннего) взросления чудом мне кажется вся моя жизнь — вся, от начала до конца. И нет потребности больше в доказательствах, кроме доказательства любви Божией, которая окружает нас на каждом шагу. И более желанного чуда нет, чем чудо общения с Богом…

troergurij-05Щедроты Петропавловского собора неисчерпаемы. Прикладываюсь к чтимой иконе Божией Матери «Троеручица»… Не знаю, за что больше люблю этот образ — за его удивительную историю или за красоту символики: «яко две руце имаши Сына и Господа держати, третию же яви на прибежище и покров чтущим Тя от всяких напастей и бед избавляти»…

Однако меня ожидает еще одна удивительная и благодатная встреча. Осматриваясь кругом, я замечаю возле алтаря скромную раку какого-то подвижника. Подхожу ближе — и вижу святительские облачения. Читаю: «святитель Гурий Таврический». Как же так? Ведь я о нем даже не побеспокоилась узнать… Чувствую какую-то необыкновенную атмосферу мира и кротости, исходящую от мощей. Святой принимает меня с такой любовью, он знает про меня все, а я даже не знала, что он есть…

Сколько раз наши кроткие святые прощали нам нашу невнимательность и неблагодарность, наше потребительское отношение! Мы приходим к ним и просим о хлебе насущном, о хорошей работе, о том, чтобы близкие не болели. Их имена мы находим в рубриках «Молитвы от головной боли», «От бессонницы», но почему-то не уделяем внимания их подвигам, их многотрудному житию, их мучениям за Христа… Мне хотелось бы стать таким человеком, который, придя к святому, мог бы из глубины сердца сказать: «Мне ничего от тебя не нужно. Ты сам, именно ты нужен мне!»…

Святитель Гурий действительно был достоин того, чтобы о нем узнать... Выйдя из храма, я обнаружила во дворе большой щит с его житием. Вернее, это было не столько житие, сколько рассказ о его жизни и архипастырских трудах. «Милостивый и кроткий»,— так характеризовали владыку его современники. Теперь понимаю, почему такая необыкновенная атмосфера кротости окутала меня возле раки…

Его путь служения Богу был поистине удивителен. Таврическую кафедру святитель возглавил только в последний период жизни — с 1867 по 1882 год (год его кончины). А свои самые молодые годы он провел в Китае — в составе Пекинской Духовной Миссии. Прожив там 18 лет, архимандрит Гурий в совершенстве изучил китайский язык, перевел на него Новый завет, Псалтирь, Священную Историю, ряд богослужебных книг. Его труды можно назвать равноапостольскими — сотни китайцев в этот период приняли Православие. Вот почему рядом с ракой святителя Гурия находится икона Китайских мучеников, которые приняли мученическую смерть во время Ихэтуаньского восстания [3] — 222 человека во главе с китайцем-священником Митрофаном. Духовные дети Пекинской Миссии…

guriiЕсть и еще одна удивительная деталь в биографии Гурия Таврического — святитель родился и вырос в городе Саратове! Закончил Саратовскую Духовную семинарию и даже преподавал какое-то время латинский язык в Высшем отделении Саратовского духовного уездного училища. Его отец тоже был священником — это значит, что святитель с малых лет посещал один из саратовских храмов… Не потому ли и принял он меня так, будто ждал, чтобы передать архипастырское благословение городу своего детства? Я передам, непременно передам…

Когда я позднее стала знакомиться с материалами о святителе Гурии, то наткнулась на такие удивительные слова, сказанные им во время хиротонии во епископа: «Хорошо знаю я и мою неопытность, и недостаточность сил, и, несмотря на то, не уклоняюсь от возлагаемого на меня бремени. Это делаю я в уверенности, что в устроении нашего спасения Господу нужны не столько силы и опытность, сколько готовность исполнить Его святую волю…». Владыка был очень слаб здоровьем — потому и говорил о недостаточности сил и своей немощи, в которой все-таки — теперь уже несомненно — открылась и совершилась сила Божия…

ppПокидая Петропавловский собор, я чувствую себя исполненной до краев чашей. Если мне хоть каплю удастся донести, не расплескав,— я буду считать, что моя жизнь прожита не зря… Вот уже и день незаметно склонился к вечеру. Маленький шустрый автобусик со своими поздними пассажирами быстро набирает скорость и несется по городским освещенным улицам. Но я уже не думаю ни о скорости, ни о прекрасных пейзажах. Мне вспоминается суровый образ святителя Луки, его скорбно опущенные веки и невероятное ощущение взгляда, направленного прямо в сердце... Плачущая Матерь Божия, чудесное отражение вечности на стекле… Кротчайший святитель Гурий — святой саратовец, исполнивший волю Божию…

Потихоньку скрываются с глаз последние огоньки богоспасаемого города Симферополя. С виду город как город: моря нет, горы далеко — как будто ничего особенного. Но теперь я знаю его сокровенное величие, его тайну: посреди стен этих неприметных зданий живет незримой для мира жизнью Небесный Град... И, прикоснувшись к его высотам, я увожу с собой то, что не купишь ни за какие сокровища,— небесные благословения двух великих архипастырей Таврической земли…

conc

 


  1. «Я полюбил страдание».^
  2. См.: Канон молебный Пресвятей Богородице при разлучении души от тела. Песнь 6.^
  3. Ихэтуаньское восстание (1898–1901) — восстание ихэтуаней («отрядов гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая. Отряды стремились очистить Китай от иностранного засилья и миссионеров, китайцам-христианам предлагался выбор: отречение от своей веры или смерть.^

Надежда Порхун