1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Жизнь как подарок

Печать

Written by Светлана Гончарова

liveНа днях позвонила подруга и сказала, что ей предстоит операция, и что не могла бы я походить за ней хотя бы самые первые после нее тяжелые дни. Она говорила это каким-то извиняющимся тоном, дескать, там не надо будет делать того-то и того-то, потому что будет стоять то-то и тот, что облегчит задачу. Ну, какой разговор! Это просто милость Божия — такая возможность мне, вольноопределяющейся творческой домохозяйке. Нас так много связывает — молодость, романтичная дружба, очень часто — дыхание в унисон... Теперь вот, возможно, предвестники наших немощей, а значит шанс облегчить, помочь, послужить, продолжив трепетную строку давней дружбы, а где-то и искупить мимоходные обиды бездумной молодости...

 

Словом, молилась я эти дни  сугубо и о ней, и о себе, чтобы дал Господь силы.

 

Сегодня должна была стать известна дата. И вот набираю ее номер и слышу в трубке звенящий от радости голос: "А я набираю тебя! Представляешь, томограмма показала, что это совсем не то, что подозревали, и операция никакая не нужна!"

 

"Посмотри, как здорово — и день вроде проясняется, а то все серо было!" — продолжает она. Смотрю за окно — прояснения не вижу, может, это у них над больницей, а у нас так — серо, как и было. Но радость переполняет сердце. Вот ведь счастье! Много дней страдать от ожидания, прокручивать в уме разные варианты исхода, беспокоиться, а может, заранее с чем-то прощаться — и вот тебе подарок! Ничего нет страшного. Операция не нужна.

 

Я помню один такой день в моей жизни. В детстве, юности я была страшно мнительным человеком. Стоило почитать журнал "Здоровье", как все у меня начинало болеть. Причем годами оно потом болело. Я чахла, к врачам сначала идти боялась, потом, когда все же шла, им не верила, потому что они самое страшное никогда не скажут, а будут врать в глаза. А была я в нашем доме культуры регулярная артистка, и вот, выходя на сцену, глядя в зрительный зал, думала всегда одно и то же: "Вот сейчас вы на меня смотрите, слушаете, аплодируете, и ничего не знаете — а я ведь скоро умру..." И эта мысль меня всюду сопровождала и отравляла все радости на свете. Даже когда уже вышла замуж, родила дочку — еще сильнее стала бояться — как же я ее оставлю, и эта мысль меня обдавала холодом. Помню, мне совсем молодой дали отдельную квартиру, собрались на новоселье родственники, все радуются — надо же как повезло, свое жилье! — а я сижу и горюю — вот, квартиру дали, а сколько я проживу-то в ней...Одним словом, дура.

 

И вот когда нашему районному хирургу надоело щупать то, с чем я к нему все ходила, послал он меня в республиканскую больницу к онкологу. Это название меня повергло уже в кому, и я почти неживая поехала на автобусе в город. У страшной двери со страшной табличкой сидела я, не дыша, приглядываясь к  тем, кто тоже сидел у этой двери, то есть практически покойникам. Хирург, оказалось, когда-то работал у нас в селе, веселый, жизнерадостный, энергично помял представленную часть тела, не укладывая на кушетку, как это делал наш, в амбулатории, а этот — прямо стоя, и видно было, уж он собаку съел, можно ему доверять. И вот он щупает, между делом вспоминает, как он у нас работал, называет фамилии, я поддакиваю, что-то подсказываю, веселюсь уж, смотрю, вместе с ним. И тут он: "Одевайся! Ничего у тебя нет". Медсестра сидит, ручка у нее наготове: "Что выписывать?" "Ничего не выписывать! Все у нее в порядке" — "А микстуру Кватера?" — "А вот микстуру Кватера — да, выпишите". Замечательная микстура на травах, успокоительная,  я ее еще себе потом не раз заказывала в нашей аптеке. 

 

О, как сияло солнце в небе, когда я вышла из больницы! И солнце, и небо, и веселая шумная городская улица с нарядными улыбающимися людьми, витрины магазинов, светофоры, большие старые деревья, шумящие листвой — все это было подарено мне щедро, вместе с жизнью, пожилым хирургом-онкологом. У меня ничего нет! Я здорова! Можно жить дальше, можно строить планы, можно покупать красивые платья, можно петь, можно смеяться, танцевать и любить, любить, любить!

 

Я побежала к своей городской подружке. Она недавно вышла замуж, студентка второго курса. Я взлетела на верхний этаж и несколько раз нажала на кнопку звонка.

 

Подруга радовалась вместе со мной, да, но была молчалива и сдержанна. Она вообще-то никогда не представляла собой фейерверк эмоций, тут мы были с ней разнозарядные, но сегодня мне бросилась в глаза ее сдержанность. На руке у нее в ямке локтевого сгиба растекся большой лиловый синяк. "А это что у тебя?" — "Муж побил", — усмехнулась она. "Да ладно тебе!" Шли еще совсем медовые  месяцы их семейной жизни. 

 

И тут она достала из книжки, которую читала до меня, маленькую голубую бумажку и молча мне ее протянула. Это было направление на прерывание беременности. Так вот оно что! Она уже сдала анализы (синяк вокруг вены), и назавтра должна была идти в больницу. "Да ты что!" — закричала я. "А что мне делать? — слабо возражала она. — Второй курс. Как я буду учиться? Кто будет сидеть с ребенком?  Мама категорически против, говорит, что не сможет помогать..." "Как-нибудь, как -нибудь..." — бормотала я, вчера уже почти умершая, а сегодня вот — живая, живая! И рвала, рвала на мелкие кусочки эту маленькую бумажку — чего ее и рвать-то, раз — и нет ее. Подружка моя не ахнула, глядя на то, как сыплются на стол голубенькие хлопья. Возможно, она была и сама рада, что кто-то пришел и сказал: "Как-нибудь, как-нибудь..." Очень ободряющие слова. Как-нибудь... Никто не знает — как это будет. Бог даст дитя, даст и силы. Про это мы тогда не знали и не думали. Но дитя родилось. Все свои экзамены и зачеты она сдала, даже не понадобился академический отпуск. Свежеиспеченная бабушка, увидев внука, ходила потом как на работу домой к дочери и нянчилась с ним. И вырос хороший парень. Надега. Сам сейчас отец троих детей. И как показала жизнь, он-то и есть главная опора теперь во всей их семье.

 

Эх, выпадают же такие дни в нашей жизни! Вот ведь — серый, хмурый, краткий, всего миг от рассвета до заката, а сколько радости! Порадуемся за человека — печалился, думал плохие мысли, и вдруг — подставляй-ка ладошки: бери! Живи!

 

Светлана Гончарова