1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Как старец Нектарий вегетарианца обличил

Печать

Written by Нина Павлова

deprНу, вот попала и я в стан тех старожилов, которых любители отечественной истории расспрашивают порою о былом. Во всяком случае однажды преподавательница московского вуза привела ко мне домой группу студентов, проходивших краеведческую практику в наших местах, и попросила рассказать о местных старинных обычаях. Но у нас в семье свой старинный обычай – гостей надо сначала попотчевать. Как раз к обеду я сготовила борщ, а студенты так трепетно принюхивались к запахам с кухни, что я поняла – они голодные.

Борщ будете? – спрашиваю.

Будем!

Но когда я разлила борщ по тарелкам, преподавательница с негодованием воскликнула:

Он же с мясом!

Да. А что? День-то непостный.

Но ведь мясо яд, это шлак, а зашлаковывать организм – это!..

Однако студенты проголодались и очень хотели зашлаковаться. И тогда преподавательница сказала металлическим голосом, что рядом с нами святыня, Оптина пустынь, и тот, кто будет трескать мясо на святой земле, не получит зачёта за практику.

Но раз уж речь зашла о святынях, то и мне тут есть что рассказать. Вот и вспомнилась тогда история, рассказанная уже покойным протоиереем Василием Евдокимовым (†1993 г.).

Было это в послереволюционное время и в годы гонений на христиан. Но юноша Василий горел любовью ко Христу и усердствовал в служении Церкви. Он был уже чтецом и алтарником, когда ему предложили принять сан священника. В ту пору он увлечённо читал Розанова и, узнав, что тот вегетарианец, решил: если уж писатель-мирянин не ест мяса, то ему, будущему священнику, тем более следует отказаться от него. И Василий стал вегетарианцем.

Но путь к священству оказался непростым. Родные настаивали, чтобы он поступил учиться на курсы бухгалтеров, ибо время было голодное, а профессия бухгалтера всё же кормила. Надо было определяться в выборе жизненного пути. И Василий поехал к преподобному оптинскому старцу Нектарию, лелея в душе сладкую мысль, что батюшка, конечно же, благословит его на священство. При встрече он рассказал старцу, что не ест мяса, а это, казалось тогда Василию, похвально в глазах монаха. Но старец Нектарий его обличил:

Да кто ты такой, чтобы не есть мяса? Ты что, монах? Ты почему самочинно записался в монахи?

Со священством старец велел повременить и благословил Василия учиться на бухгалтера. После окончания бухгалтерских курсов о.Василия арестовали, а в лагере был такой голод, что разборчивость в пище означала бы смерть А вот профессия бухгалтера, по словам о.Василия, спасла его – ему дали место в лагерной бухгалтерии и не гоняли в морозы на те каторжные работы, откуда не все возвращались в барак. После лагеря была ссылка, где уже рукоположенный в сан священника о.Василий тайно и безвозмездно совершал требы, а кормила их с матушкой всё та же работа в бухгалтерии. Когда же протоиерей Василий состарился и не мог уже служить в церкви, то оказалось, что пенсия священникам не положена. Жить им с матушкой было не на что. И тут ещё раз явило свою силу благословение старца Нектария: протоиерею назначили пенсию по его лагерному бухгалтерскому стажу. Как же любил преподобного Нектария старенький священник! Только назовёт его имя, как голос уже дрогнет от любви и благоговения: «Святой, святой! Всё знал наперёд».

Рассказала я эту историю гостям. Преподавательница примолкла, задумавшись, но всё же пробовала возражать: мол, и святые, бывает, ошибаются, а она точно знает от одной церковной старушки, что мясоеды попадут непременно в ад. В аду, по моим подсчётам, сразу оказалось многовато народу. Однако спорить со знатоками преисподней бесполезно – ничего, кроме взаимной гневливости, тут не бывает. И будто упреждая нашу гневливость, апостол Павел наставляет из глубины веков: «Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть всё, а немощный ест овощи. Кто ест, не уничижай того, кто не ест» (Рим. 14, 1-3). Это главное – не унижать ближнего, а тем более из-за еды.

Словом, тут я вовремя вспомнила, как мама называла меня «помойщицей» за привычку собирать на руинах возле Оптиной обломки выброшенных старинных вещей. «Помойку», по настоянию мамы, перенесли на чердак, и преподавательница устремилась туда. А вот там, у чердачной коллекции, мы слились с нею в родстве душ, восхищаясь старооптинской полихромной керамикой и изяществом старинной резьбы на фрагментах наличников и балясин. Преподавательница была в восторге, а студенты тем более – они насытились борщом в наше отсутствие и теперь сидели с видом сытых, довольных котов.

Расстались мы, как расстаются в Оптиной, друзьями, и решили непременно встретиться в будущем году, чтобы поговорить уже подробнее о том, что так дорого сердцу в истории нашего Отечества.

Нина Павлова
Rusvera