1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Мужик и минея

Печать

Written by Елена Сапаева

mineya1«Крещеного русского мужика» Андрея занесло на порог нашего дома ноябрьское плотницкое «безрыбье». Взялся он сделать мне крыльцо — в такое межсезонье работник и грошу рад. Сделал за несколько дней, без роздыху и перекуров, ибо курить заботами настоятеля одного из райцентровских храмов практически бросил. Из недолгих наших встреч за обеденным столом нарисовалась мне картина обыденной и действительно «мужицкой» его жизни: дом с печкой, старший сын, которому уж двадцать первый год пошел, да две маленькие дочурки, которые у них с женой, уже немолодых, народились после того, как пришли они в церковь и стали жить по заповеди Божьей. Каждый раз, когда речь заходила о вере, Андрей поражал меня потоком странных для современного человека благодарностей. В перечень благодетелей попало и руководство района — за то, что дорогу хоть как-то, но чистят, и из его села можно добраться до храма. И местный батюшка, с высоты положения своего выслушивающий его, Андрюхины, прегрешения. И даже просто…супруга — а вернее, «хозяйка» — за то что живет с ним, темным и неисправимым неучем, так и не возросшим до седин в мужа доʹбра. Насчет «неучености», впрочем, отчасти верно: передо мной сидел один из тех краснокнижных homo sapiens, которые не только отродясь не подходили к компьютеру, но и не подозревают о существовании христианских форумов и виртуальных православных библиотек. Да и когда ему подозревать: покуда на попутках по заснеженной трассе до дому доберешься, покуда каждого благодетеля (а всех работодателей он почислял в число благодетелей непременно) в молитве помянешь, глядишь и опять на работу пора…

Ремесленником Андрей оказался более чем основательным; сделав положенную работу, остался добровольно еще на полдня, со вздохом, по всему дому, исправляя недоделки подхалтуривших «коллег по цеху». Так что само собой хотелось отпустить его не с пустыми руками. Только вот подарить оказалось нечего, разве что… Вспомнилась мне старая-престарая Минея, с пожелтевшими, а порой и почерневшими за две сотни лет страницами, оказавшаяся когда-то ненужной ни в храме, куда ее принесли, ни тем, кто в этот храм ее принес. Приют в моем шкафу был дан ей чисто благотворительно, как и многим отслужившим свой срок, но теоретически на что-то годным вещам. Только вот зачем мужику — Минея? Тяжеленная, с оторванной коркой, нечитабельным славянским шрифтом и, в довершение всего, на один месяц в году. Так и отдала — стыдясь, сомневаясь, к селу ли, к городу ли, пришелся этот подарок. Дай Бог, дай Бог бы не пропил… И день, другой все представлялось потом, в каком-то сказочном полусне, как читает Андрей в жарко натопленной избе, по складам, синаксарь о пророке Илие, а две девчушки расматривают с любопытством огромные красные буквицы…

Спустя пару недель случилось мне разговориться с отцом Е., настоятелем храма, где «крещеные русские мужики» ежегодно обретали сезонную работу. Среди прочих событий упомянула и об Андрее, и о Минее — подспудно ища повода оправдаться в том, что сбагрила священную книгу непонятно кому, да еще прикрываясь «благими побуждениями».

— Ааа…известный любитель древностей,— с усмешкой протянул настоятель.

— В каком смысле? — насторожилась я.

— Была у нас в храме истрепанная Следованная Псалтирь. Он выпросил ее себе домой — отреставрировать. Приносит месяца через четыре, в порядок и правда привел,— а с ней тетрадь, один в один все переписано, печатными славянскими буквами. А это, спрашиваю, зачем? А это я, батюшка, для себя перекорябал, так у меня характер устанавливается, от почерка, да и для понимания. И потом, какая ж радость дома настоящую славянскую книгу иметь, пусть и переписанную! Молитвослов ему дал, с повечерием. Он же, знаешь… ну в общем был-то он упавший крепко… А сейчас вот православную артельку создал, да по зиме разбежались у него ребята. Ну ладно, слава Богу.

Я вышла из храма со странным смешанным чувством радости и стыда. Радости оттого, что снова — в сотый, в тысячный раз в моей жизни — зримо сложилась какая-то таинственная цепочка. А стыда… Что-то невысказанное, обличающее было в этих деятельных поступках простого мужика, открывшего для себя мир духовных книг. Вспомнился тут свой домашний компьютер, до отказа забитый книгами — богослужебными и святоотеческими, славянскими и современными, пролистанными по нужде и нечитанными совсем. Ходишь по ним, как по песку морскому, топчешь порой, как придорожные камни… И ничего не обретаешь для себя — потому как не обретаешь в себе благоговения. И тогда происходит то, о чем воскликнул когда-то Блаженный Августин, услышав повесть о преподобном Антонии Великом: «Что ж это с нами? Ты слышал? Поднимаются неучи и похищают Царство Небесное, а мы вот с нашей бездушной наукой и валяемся в плотской грязи!».

А Андрея я видела на днях, Минею мою он понемногу одолевает. Вот думаю отдать ему старинный Типикон — осилит, как думаете?..

Елена Сапаева