1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Отставшая опередит

Печать

Written by Марина Бирюкова

Однажды в праздник Успения Божией Матери я увидела нечто странное: по парку, в котором находится наш храм, шла престарелая женщина. Шла с трудом; ноги в бинтах, очень похоже на острый варикоз. Одной рукой тяжело опиралась на палку, а в другой руке у нее горела свечка. Женщина пела «Богородице Дево». Я подошла, и она повернула ко мне лицо — совершенно счастливое:

— С удовольствием иду, с удовольствием! За Матерью-то Божией! За Пречистой-то! С удовольствием!

otst01Она отстала от крестного хода с Плащаницей Богоматери. Крестный ход был уже далеко впереди. Он двигался с нормальной для такого случая скоростью, но для нее это было — слишком быстро. Поэтому она пересекала парк в одиночку — с горящей свечой и священной песнью. Пятирублевая свечка не гасла — несмотря на ощутимый ветерок.

Я предложила женщине остановиться и подождать, пока крестный ход, сделав круг, вернется к храму. Она согласилась легко, с улыбкой: «Все равно ведь не угонюсь».

Приходится слышать, что нам не у кого сегодня учиться, нет, дескать, ни старцев настоящих, ни подвижников святых. Не знаю, как насчет святых, но вот подвижниц своего рода я наблюдаю за каждым богослужением, и далеко не только в нашем храме; и поучиться у них, на мой взгляд, есть чему. Одна не может без посторонней помощи подняться по трем ступенькам храмового крыльца — кто­то должен протянуть ей руку; слава Богу, что в таком участии у нас недостатка нет. Другая страдает мучительным нервным тиком. Третья опирается сразу на две палки; четвертая не расстается с целым пакетиком таблеток, он всегда у нее в руке: «Пока в сумке шарить будешь, поздно станет». И все они, заметьте, живут по звону колокола: на редкой службе их нет. Они не создают конфликтов, не борются с женскими брюками, никого не одергивают и не шпыняют, да они вообще мало что замечают вокруг себя: они молятся. Батюшка для них — человек бесценный: перед Литургией они провожают его в алтарь, как на войну, дружно выдыхая: «Бог простит, и вы нас простите — помолитесь там за нас!». И это там приобретает в их устах совершенно особый смысл: батюшка сейчас почти на небе. Поздним вечером после всенощного бдения они обступают его плотной группой — счастливые, умиротворенные,— и ни за что не уйдут домой, не благословившись.

Однажды в моей жизни случилась драма: в последний момент из-за чьей-то оплошности сорвалась паломническая поездка в Бари, к мощам святителя Николая. А я-то, как говорится, душой была уже там! Ну разве не обидно?.. В храм ко всенощной я пришла в чрезвычайно расстроенных чувствах. И вдруг вижу ее. Ту самую бабушку, которая отстала от крестного хода на Успение. Она сидит на скамеечке и плачет. Подбегаю: «Что случилось?». Улыбается сквозь свои три ручья: «Ничего. Ничего. Слава Богу за все. И за радости. И за скорби. За все Ему слава». И я подумала: она никогда не полетит в Бари. Дом — храм — дом: вот все ее земные дороги. Она благодарит Бога за все — и за это тоже… Это нам-то учиться не у кого?

Когда я буду с великим трудом передвигать ноги, когда у меня будет бешено скакать давление и непроизвольно дергаться голова, когда силы мои можно будет назвать только последними силами — буду ли я такой, как они? Не знаю…

Марина Бирюкова

Газета "Православная вера", № 3 (455), февраль, 2012 г.