1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Христианин в коммуналке: опыт самопознания

Печать

Written by Надежда Порхун

Эх, страна моя родная, край загадок и чудес.

Где еще такое счастье, где еще такой прогресс!

Под одной огромной крышей и просторней и светлей,

Ни к чему нам дом отдельный, вместе жить нам веселей!

Это коммунальная, коммунальная квартира,

Это коммунальная, коммунальная страна…

kommunalka1Все, наверное, помнят эту чудесную веселую песенку — творческий шедевр группы «Дюна», который и поныне еще не утратил своей актуальности и искрометного советского задора. И, наверное, не утратит в ближайшее столетие, пока еще живы наши старые жилфонды, пока последние остатки огромных квартир на 5-20 комнат окончательно не скупят капиталисты нового времени. Тогда, возможно, эти атавизмы прошлого ждет вторая жизнь, но, как говорится, «жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе»…

Что такое коммуналка, мне известно не понаслышке, а на собственном многострадальном опыте. И если бы меня спросили, на что все это похоже, то я бы ответила, что это тот же самый монастырь, только не слишком благочестивый и не сказать, чтобы добровольный. И в отличие от монастыря, естественно, ты не можешь рассчитывать уже ни на какое христианское взаимопонимание и единомыслие. Тут тебе ни братьев, ни сестер во Христе, а совершенно чужие люди со своими верованиями и моральными устоями (или закономерным отсутствием оных). И если в отношении монастырей можно поездить, присмотреться, подобрать подходящий, то в отношении коммуналки — в какой ты родился, в такой, скорее всего, и помрешь. Потому что, как правило, коммунальная жизнь заразна и имеет тенденцию передаваться по наследству. И это неудивительно. Каков контингент обитателей общих квартир? Бедные пенсионеры, бедные студенты, бедные шабашники, бедные алкоголики, бедные бомжи и прочие маргинальные слои населения… Бывают, конечно, и исключения, когда человек сдает свою пятизвездочную квартиру, а сам ютится в крохотной комнатушке, но это, как правило, тоже бывает не от хорошей жизни…

Итак, по закону жанра возникает риторический в большинстве случаев вопрос: «Кто виноват?» и «Что делать?». А вот вы, господин Чернышевский, и виноваты-с. Если бы вы закончили Саратовскую духовную семинарию и стали бы священником, вы бы не написали свой злосчастный роман, после которого появились коммуны-общежития — это когда несколько бедных революционно настроенных студентов снимают одну квартиру. Начиналось все так хорошо, с такого замечательного и гордого слова «коммуна», а кончилось ужасными советскими коммуналками…

Конечно, справедливости ради нужно отметить, что коммуналки появились еще где-то в веке 18-ом. Все эти «углы», которые вечно снимают герои Достоевского и прочих классиков,— это не что иное, как огороженные закутки в пределах одной квартиры, которые сдавались внаем.

И вот, после того как большевики после революции, следуя приказу «великого вождя», «уплотнили» всех, кого только можно, Шариковы окончательно вытеснили профессоров Преображенских. Надо сказать, не только из собственных квартир, но и из пределов собственной страны, мда… Со временем имеющие средства благополучно расселились, не имеющие — осели заложниками принудительного подселения. И если еще лет двадцать назад люди рассматривали свои комнатушки исключительно как временное жилье, то теперь это уже почти железная гарантия обреченности…

Собственно, я живу как раз в дореволюционных апартаментах, которые когда-то, вероятно, блистали своим убранством. От былой роскоши осталось тусклое серое нечто, которое было некогда начищенным до блеска паркетом, да изящные перила на лестницах, теперь уже весьма погнутые и щербатые, да старинный, но негодный к употреблению почтовый ящик. Квартира из пяти комнат, одну из которых, судя по дощатому полу, по всей видимости, занимали слуги господ, на смену которым чеканным шагом пришли слуги пролетариата...

Теперь все эти пять комнат принадлежат пяти разным хозяевам. Но, к счастью, никто из хозяев с нами не проживает. Временный жилец при любых обстоятельствах всегда лучше постоянного, так как всегда есть надежда от него избавиться — добровольно либо принудительно. А вот с проживающими хозяевами дело осложняется их хронической неприязнью к чужим жильцам. Особенно нелюбезен бывает тип брутальной женщины, постоянно пребывающей дома и поэтому ищущей развлечений в виде скандалов с соседями. А также тип маразматически зацикленных на чистоте старушек, которые шагу не дадут ступить по квартире без того, чтобы не дать комментарий каждому твоему вдоху и выдоху…

Есть один любопытный документальный фильм французского режиссера Франсуазы Югье, которая в течение нескольких лет со своей телегруппой снимала русскую диковинку — повседневную жизнь обитателей петербургской коммунальной квартиры [1]. Так вот там одна из героинь произносит довольно символичные слова: «Мы здесь живем на виду. Каждый наш шаг видит сосед. Поэтому здесь человеческие качества проявляются намного сильнее. Человека узнаешь очень быстро, сразу же, и понимаешь, что человек из себя представляет… Это тяжело, но в то же время это такой вот большой опыт человеческий, урок…».

Я бы к этому прибавила только то, что тяжело бывает познать не только другого, но больше всего — самого себя. Приведу исповедь еще одной женщины из того же фильма: «Выходишь злая с утра. Встречаешь тут же человека, который тебе не нравится. Естественно, настроение падает. Идешь варить кофе. На кухне сталкиваешься еще с одним человеком, который не нравится — настроения уже нет…».

Могу засвидетельствовать, что и верующие люди испытывают те же самые эмоции. И, что гораздо хуже, мы иногда склонны объяснять это тем, что «я не виноват, меня искушают». Сам по себе, мол, я хороший, благочестивый, но вот люди доводят меня до крика, до ссор, до обид и так далее. Все это не более чем приятная для самолюбия ложь. Печально, если на основании этой лжи будет построено все наше духовное здание. «Удостоившийся видеть себя лучше удостоившегося видеть ангелов»,— говорит прп. Исаак Сирин [2]. Это означает: не нужно бояться заглянуть за край собственных о себе представлений, какими бы правдивыми они нам не казались …

Что такое христианин в коммуналке? Это человек, кинутый на передовую в самый разгар военных действий. Хорошо, если эти военные действия будут протекать только на духовном фронте, со своими страстями, а не на кухне с соседями. Искусих тя на воде пререкания [3],— говорит Псалмопевец. «Пререкание» здесь в первую очередь означает прекословие Богу, но потом, конечно же, и людям. И в этой «воде пререкания» приходится действительно учиться плавать, чтобы не пойти ко дну. Потому что, как говорят святые отцы, только будучи испытан, человек становится действительно опытным, искушенным…

Ты три раза спокойным голосом и с благочестивой интонацией сказал соседу, чтобы он не пользовался твоей посудой и столовыми приборами, которые потом к тому же на неопределенное время оседают у него в комнате. Но сосед не внял убеждениям, и на четвертый раз ты уже изрядно подзабыл свое благочестие и интеллигентные манеры. А на пятый вдруг происходит некий неконтролируемый взрыв, который сметает последние остатки твоих добродетелей. Выдуманных, надо сказать, добродетелей…

Когда непрестанно пересекаются интересы совершенно разных людей, вынужденных жить вместе и делить между собой места общего пользования, тогда-то и появляется возможность проявить себя именно по-христиански. Или же, наоборот, не проявить и известись на гневе и раздражении. Какая награда любить любящих нас? Какая награда быть благочестивым в храме, когда от нас ничего не требуется, но наоборот, все только способствует тому, чтобы создать самые благочестивые и духовные настроения? Так можно всю жизнь парить на облацех и на воздусех, представляя себя духовным и чего-то достигшим. Но вот ничто так не возвращает на землю, как отношения с ближними, и особенно когда ближними становятся не те, кто тебе дороги, а какие-нибудь хамоватые студенты, громко икающие и матерящиеся на всю квартиру. Или какой-нибудь дядя Вася, который с самого утра уже дышит перегаром тебе в ухо и просит занять 200 рублей до получки.

Раньше я никогда не думала, что смогу выдержать столько матерной ругани в день, а люди на ней не ругаются, как выяснилось, а просто разговаривают. И вот хоть умри, но тебе придется это слушать. Или придется слушать какую-нибудь отвратную музыку, когда тебе нужно писать статью или готовиться к уроку. Я уж не говорю о том, что в коммуналках обычно живет тот самый тип студентов, который мечтает оторваться по полной…

Как и в любом замкнутом микромире, в коммуналке существует великое множество законов, подобных законам Мерфи, о которых кроме как с юмором, иначе писать нельзя. Например, если вам понадобилось срочно постирать, то так же срочно это понадобилось двум другим соседям. Если вам очень сильно понадобилось в туалет, то он обязательно будет занят. Причем время ожидания будет прямо пропорционально вашей нужде. А утром и вечером лучше вообще занимать очередь заранее. Если ваша комната расположена напротив входной двери, то ночные учения по скорой помощи забывшему ключ соседу вам обеспечены. Если вы боитесь проспать, рано утром вас обязательно разбудят, но если вы хотели выспаться, вас разбудят все равно, потому что классические коммунальные соседи встают рано и ложатся поздно. Оставленная на общей кухне еда имеет свойство за ночь уменьшаться, поэтому желательно придерживаться золотого правила: «подальше положишь — поближе возьмешь». Чем больше у вас соседей, тем больше у них друзей и тем больше в квартире праздников и дней рождений со всеми вытекающими. Можно сказать, вас ожидает не жизнь, а один сплошной праздник. Чем больше у вас соседей, тем больше коридор похож на складские помещения со всеми их приятными обитателями, как-то: мышами, тараканами и прочими кишащими гадами. Не нужно забывать, что по выходным вас ждет секонд-хенд на веревках, с которых стекает до нескольких литров воды в час. Здесь необходимы сноровка и внимание, чтобы второпях не впечататься лицом в чьи-то мокрые панталоны, которые могут проявиться буквально из воздуха. А в будни имейте в виду, что в самый неподходящий момент, когда вы сильно опаздываете на работу, соседке срочно понадобится обсудить с вами способ приготовления киселя, а соседу — прошедший матч по футболу...

И это все еще не считая того, что время от времени происходят прямо-таки целые представления, невероятные по своему драматизму. Однажды баба Маша упала на лестнице и орала благим матом на весь подъезд, чтобы ее подняли, а на нее еще сверху упала дверь, которую кто-то выставил наружу. Что делать? Все бросать, даже если ты в душе, бежать и спасать. А в другой раз бабе Вале стало плохо, потому что она напилась кофеина и поднялось давление, хотя до этого ей было плохо, потому что давление упало. Я не медик, но, спасибо разным бабкам, могу теперь определить тахикардию, измерить давление, сделать укол, накапать корвалолу... Приходится иногда и самое себя отпаивать этим самым корвалолом. Как-то в одну прекрасную ночь кто-то пустил газ, а зажечь забыл или не захотел, и только каким-то чудом, по милости Божией, мы не взлетели на воздух. А могли бы, для разнообразия…

Бывают и пьяные мордобои, когда приходится разгонять сцепившихся в клубок парней. Однажды повздорили между собой горячие казахские любовники, он на нее с полной сковородкой жареной картошки, она схватилась за кухонный нож. Соседка кинулась их разнимать, а я застала уже финальную мизансцену: застывшие в трагических позах восточная красавица и ее Отелло, а рядом с ужасом трясущая окровавленной рукой их спасительница. Оказывается, она поскользнулась на стекшем со сковородки жире, упала на разбитую в драке банку и распорола себе конечность. Так что в этой кровавой истории мне оставалась единственная роль — научиться делать перевязки, хотя, хотелось бы надеяться, что это не станет слишком частой практикой в моей жизни…

Вот так мы и живем. Хочешь не хочешь, но тебе приходится вовлекаться в чужие перипетии и отвечать за тех, кто рядом с тобой. Пусть даже они не всегда готовы ответить тебе добром… И даже, как правило, в восьмидесяти процентах из ста на добро отвечают черной неблагодарностью. К этому тяжело привыкнуть, сердце ожесточается, и можно было бы даже вконец озлобиться и потерять всякую отзывчивость, если бы не другие двадцать процентов людей, которые не только оказываются благодарными, но так же приходят на выручку, так же проявляют к тебе милосердие, так же способны подставить дружеское плечо в трудную минуту. И это тот самый плюс, из-за которого рушатся рационально-эгоистические расчеты и горы жирных минусов на весах становятся легче перышка. А неблагодарность… Что ж, приходится признавать, что ты получаешь по заслугам, потому что, стоит только кого-то осудить, как несговорчивая совесть сразу же подсовывает тебе далеко еще не полный список тех случаев, когда ты сам проявлял к кому-то неблагодарность или даже отвечал злом на добро…

Впрочем, если уж на то пошло, совести вообще ни дня не живется спокойно в коммуналке. Вот, например, взять соседскую девушку Гюльжану, правоверную мусульманку. Гюльжана работает по ночам в «Социализме», и когда я смотрю на нее, то мне становится стыдно, потому что, отоспавшись после смены, она сразу встает и читает за день сразу четыре намаза. А я даже и двух раз в день порой не могу уделить для беседы с Богом, при моем-то свободном графике…

Или взять другую казахскую девушку по имени Айслу. Вот кто только одним своим присутствием способен развеять многие мои иллюзии относительно собственных добродетелей. Айслу отличается почти суеверным страхом кого-то осудить или обидеть. Она всех оправдывает, во всех старается найти что-то хорошее. В тех ситуациях, когда я возмущаюсь и готова поругаться с соседями, она пойдет на уступки или даже возьмет на себя чужие проблемы, причем сделает это молча. Так же выгодно Айслу отличается от меня и в умении быть благодарной. Она именно из тех людей, которым сделаешь на копейку, а они стремятся возвратить тебе на рубль. Сколько раз я находила на кухне свою перемытую посуду, просто потому, что, как она объясняла, ей «было нечего делать». Мне вот в голову не придет за кого-то перемыть посуду, даже от нечего делать… Сколько раз она безропотно дежурила вместо других жильцов, потому что ей легче лишний раз продежурить, чем поскандалить. И кто из нас после этого христианин? В общем, сравниваешь, познаешь себя, ужасаешься и… здесь возможны два варианта действий: либо смириться с тем, что ты другим никогда не станешь и махнуть на себя рукой, либо снова и снова поднимать себя на борьбу со своей неприязнью и эгоизмом, со своей строптивостью и привычкой подминать всех под себя…

Парадоксально, но мне смириться гордость не позволяет… Хотя с каждым шагом бороться становится все труднее, с каждой попыткой прорваться слетает еще одна благочестивая маска, потому что да, мы все здесь на виду и каждый день становится днем нелицеприятных открытий. Но когда ты остаешься один на один с тем, что ты есть на самом деле, оказывается, что не так уж страшно заглянуть за этот край, потому что отношения с Богом обретают бОльшую честность: «Я вижу, что действительно недостоин, помоги…». И понимаешь, что гораздо страшнее другое — когда шоу продолжается всю жизнь, когда мы губами говорим «Господи, помилуй», а сердцем подразумеваем: «Я не такой, как этот мытарь…».

Надежда Порхун

[1] Фильм «Коммуналка», 2008 г.

[2] Исаак Сирин «Слова подвижнические».

[3] Пс. 80, 8.