1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

По плодам их...

Печать

Written by Священник Димитрий Шишкин

alt

Если не главная, то уж во всяком случае, актуальная и тревожная тема – это отношение постхристианского (как он сам себя именует) мира с исламской верой, традицией и культурой. Как-то народы, жившие христианской верой, горевшие ей, при всех своих недостатках и порой очень серьёзных падениях всё же оставались до недавнего времени, что называется, народами пассионарными. И вот они эту свою пассионарность как-то очень быстро подрастеряли и даже при всём своём горделивом виде и грозном бряцании оружием – великая, (какой она себя считает) западная цивилизация кроме достижений «технического прогресса» похвастаться больше ничем не может.

А что же мы?..

Нас пугают исламским фундаментализмом, ваххабизмом – и это действительно удручающие проявления фанатической, безумной веры, веры без разума, без любви к кому бы то ни было ещё, кроме группы единомышленников и… нет, не скажу что к Богу, потому, что Богу не нужны такие страшные жертвы: разорванные в клочья женщины, старики и дети, слёзы и боль невинных страдальцев… Богу не нужны те чувства, которые только в слепом самообольщении можно считать любовью, а на деле – больной фанатической страстью к дикому, фальшивому идеалу… Нет, здесь упоминание имени Бога не уместно...

Но есть ведь и иное мусульманство… Я не буду сейчас говорить о том истинная это вера или ложная, я хочу сказать о другом… о плодах, которые эта вера приносит в ином – повседневном и мирном измерении и насколько эти плоды соотносятся с теми плодами, которые приносим мы – уверенно именующие себя христианами.

Коренной крымчанин, я до семнадцати лет не знал, что существует такой народ - крымские татары. Увы, но так было. И вот в 17 лет я попал в геофизический отряд, который работал на Южном берегу в районе Симеиза. Главная проблема, волновавшая тогда геофизиков, да и не только их – это участившиеся в этом районе оползни, причиной которых были ливневые потоки, периодически подмывавшие грунт.

Каждое утро на старом «Газоне» мы забирались в горы и проводили сейсмо- и электроразведку, таская по буеракам, оврагам и балкам «косы» проводов и поднимаясь всё выше и выше…

И вот я с изумлением стал замечать, что дно многих оврагов, ущелий и балок вымощено диким камнем, причём от основания верхних скал и чуть ли не до самого моря. Эти вымостки встречались хоть и в порушенном уже виде на каждом шагу. Я всё изумлялся, но помалкивал. Наконец, где-то уж совсем высоко в горах, где и машина не могла проехать, на обочине одной из старых дорог мы наткнулись на сложенный из известняка, с вырезанной арабской вязью – фонтан. Скромная стела с журчащей струйкой воды. Но какую же радость и утешение доставляет свежая вода уставшему и измождённому от жары человеку!

Напившись вдоволь, я стал расспрашивать у местных жителей, откуда в этой заброшенной местности взялся фонтан?

altИ вот мне впервые рассказали о крымских татарах. Оказывается те – прежние татары, жившие здесь веками, с удивительным благоговением, трудолюбием и любовью относились к своей земле. Они устраивали в горах фонтаны, выращивали сады, прививая к диким грушам, яблоням и абрикосам культурные сорта и собирая богатый урожай… они вымащивали временные, ливневые стоки камнями, чтобы вода удобнее сбегала к морю и не размывала грунт. Благодаря этому оползни раньше случались гораздо реже…

Вот так, «по плодам их» я впервые узнал о крымских татарах, и знакомство это было, что называется «в их пользу». Вы скажете, что и наш, славянский мир приносил тогда плоды добрые, святые и в масштабах не малых, не смотря на начинающееся уже разложение и смуту… Согласен. Так что, условно говоря, запишем 1:1. Повторяю, это сличение совершенно не касается основ веры, а только относится к нравственным устоям, к последствиям или проявлениям веры.

Итак, после первого моего заочного знакомства прошло не так много времени и началось возвращение татар на их историческую родину. Я волей-неволей наблюдал за этим процессом, хоть и не слишком вникая в его обстоятельства и ход. Но вот что на меня произвело неизгладимое впечатление – это встречи, беседы со стариками; с теми, кто в самом деле жили в том – довоенном Крыму, кто помнили и знали ту – прежнюю татарскую жизнь, с её традициями и культурой. И вот что я вам скажу… Не много я в жизни встречал проявления столь глубокой, не показной, а действительной, выстраданной и светлой мудрости, такой доброты и нравственной чистоты, чуткости, как в этих людях. Пусть этих встреч было немного и общение с этими людьми не было слишком долгим… но след в душе оно оставило неизгладимый. Ни тени озлобленности, брюзжания, ненависти на своих обидчиков…

altА вот что, примерно в те же времена поведал мне человек, живший в селе на пути из Симферополя в Алушту. Когда в Крым стали переселяться татары, рядом с этим человеком поселилась семья, и был там один старик, татарин. Этот старик брал иногда лопату, выходил в лес и пропадал там по нескольку часов. И вот мой знакомый решил, что татарин когда-то давно спрятал в лесу клад и теперь пытается его найти. Тогда он решил за ним проследить. Каково же было его изумление, когда оказалось, что старик просто ходит по лесным тропинкам и полянам в окрестностях села, собирает в мешок мусор и потом закапывает в землю. День за днём, повседневно и просто. Этот мужичок не выдержал, обнаружил своё присутствие и спросил изумленно:

- Старик, что ты делаешь?

- Э-э тебе что за дело? – ответил тот добродушно. – Иди себе куда шёл…

Потом мне довелось познакомиться и с татарской молодёжью и, знаете… Может быть мне просто везло, но в тех молодых людях, с которыми довелось общаться, поражала всё та же нравственная чистота, душевная свежесть, что ли… и поражало меня это именно потому, что и тогда уже – в конце 80-х, начале 90-х с трудом можно было эту чистоту и свежесть отыскать в моих сверстниках - братьях славянах. Уже начиналось то нравственное разложение, которое, увы, и должно было проявиться раньше или позже в стране, где духовные идеалы уничтожались долгое время планомерно и систематически...

Но, вместе с тем, я не замечал в моих новых знакомых – татарах проявлений какой-то особенной религиозности. Скорее та чистота, то нравственное здоровье, о котором я говорил, было проявлением повседневного, систематического воспитания, которое без лишних директив и оглашений являло добрые плоды веры иного, старшего поколения. Почему так случилось, что татарский народ, в общем, более успешно, чем мы сумел сохранить свою нравственность? Я думаю, что одна из причин в том, что малый народ, униженный и оскорблённый, может быть более стремился ценить и хранить, пестовать и передавать из поколения в поколения свою культуру и прежде всего культуру нравственную, чем мы – народ «широкой души», с непостижимой широтой в кратчайшие сроки разбазаривший пропивший и погубивший всё, что было у нас доброго ещё каких-нибудь сто лет назад…

И вот заметки последнего времени… Просто пунктиром, в удивление многим, потому, что многие, особенно приезжие издалека, удивляются тому, что я говорю…

Так получилось, что я служу в селе, но живу в городе. И иногда мне нужно попасть на службу очень рано. Сейчас, слава Богу, выручают прихожане, но в первое время приходилось вызывать такси. Несколько раз за рулём оказывался наш – славянин. И вот он видел, что я священник, довозил до храма и… сдирал по полной. Каждый раз. Я не сужу. Просто констатирую факт. Всем надо жить, это понятно…

Но через несколько таких выездов мне попался водитель-татарин, на куда более старенькой и скромной машине. Он довёз меня до храма… оценил то, что я священник и приехал на службу и – махнул рукой, скидывая плату до минимума. И за этим всем стояло самое настоящее, неподдельное благоговение перед храмом, перед церковным служителем… Вы понимаете… у иноверца! И это не случай, поверьте, не исключительное событие!

В посёлке, где я служу, глава поселкового совета – татарин, толковый и деятельный человек. К слову, примечательно и то, как он пришёл к власти. На очередных выборах в поселковый совет выдвинулось от славян несколько кандидатов и каждый стал бороться за место, в том числе поливая грязью оппонентов, как это у нас уже повсеместно принято. А татары поступили иначе. Все кандидаты от татар, сговорившись, сняли свои кандидатуры в пользу одного и - этот кандидат победил. Но скажите мне, кто в этом виноват: татары, которые проявили единство и похвальную сплочённость или славяне «разбазарившие» своё достоинство в междоусобных склоках, мелочных распрях и дрязгах?..

Так вот – этот самый глава поселкового совета, между прочим, подарил нашему храму большую, прекрасно сделанную и украшенную икону святителя Николая Чудотворца, а недавно по первой просьбе без лишних проволочек и оговорок заменил старую входную дверь в храме на новую – металлическую. Сейчас он помогает нам соорудить в церковном дворе навес, под которым прихожане могли бы отдыхать перед службой или после неё…

Поверьте, таких примеров доброго, я бы сказал христианского, (если бы речь шла о христианах) поведения, со стороны татар немало и, увы, не много таких примеров со стороны «своих», славян, считающих себя уверенно - православными.

Братья! Где плоды нашей веры? Где та любовь, которую мы должны иметь между собой, в удостоверение причастности ко Христу? Из чего люди, далёкие от Церкви, могут узнать, что наша вера самая лучшая, правая и святая?! Горе, горе нам!.. И виноваты в этом не татары… не евреи или ужасные ваххабиты, а мы сами и только мы. И чтобы что-то поменялось в нашей жизни – нужно начать меняться самим, а не пенять бесконечно на зеркало…

Промеж собой братья-славяне шепчутся: «Они, татары, вон чего делают - рожают по пять, семь детей… заняли уже всю транспортную сеть – посмотрите, что не водитель, то татарин… и торговлю уже прибрали к рукам… и медицину… Ай-ай-ай…»

А теперь скажите мне. Что они – татары, да и прочие потомки Исмаила – что они делают неправильно? Экстремисты не в счёт. Назовите хоть одну причину почему люди не должны рожать детей, быть активными, деятельными в какой бы то ни было области, почему они не должны проявлять сплочённость и взаимовыручку… Нет таких причин. Зато есть много причин и оснований нас – именующих себя христианами упрекнуть в том, что вера наше не приносит плодов. Ни в практической, ни в душевной, ни в нравственной области, а напротив – куда не глянь всюду разлад, воровство, пьянство и оскудение духа…

Мы ринулись в капитализм, отчаянно строим счастливую, как нам кажется, жизнь, основанную на безбожном попрании элементарных норм христианской нравственности, строим жизнь для себя и своих близких, с упорством жуков-скарабеев, но не замечаем, что счастье наше – это всего лишь шарики, скатанные из навоза и скоро, очень скоро, если мы не опомнимся, эти шарики будут - всё, что у нас осталось.

altНедавно я ехал в городском автобусе. Опираясь на палочку, в автобус вошёл пожилой инвалид и предъявил удостоверение участника боевых действий. В автобусе все места были заняты, большей частью молодыми ребятами и девушками. Кто с наушниками в ушах слушал музычку, рассеянно глядя в окно, кто сосредоточенно отправлял очередную смс-ку, кто просто невидящим взглядом смотрел перед собой. Невидящим, очевидно, потому, что ветеран продолжал стоять, тяжело опираясь на палку. Наконец один юноша, смущаясь, уступил ему место.

- Ты, наверное, мусульманин, сынок, - ободряюще похлопал его по плечу старик. – Я пять лет прослужил в Африке и там места в автобусах уступали именно мусульмане…

Тот, кто видит опасность для православия в мусульманстве… или иудаизме – либо дурак, либо провокатор. Потому что главная и беспрекословная наша беда – это мы сами, наша крайняя духовная и нравственная деградация, о причинах которой можно говорить отдельно и долго, но выход из которой один – духовное и нравственное воспитание, возрождение института семьи, утверждение христианских ценностей во всех сферах частной и общественной жизни.

Священник Димитрий Шишкин