1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Просьба умерших о поминовении их и благодарность за молитвы живых

Печать

Written by Воцерковление.ru

Сообщения умерших о состоянии их за гробом

yavl-bВ начале нынешнего столетия в одном из губернских городов проживал некто Н., отставной чиновник, довольно пожилых лет, человек добрый и истинно благочестивый. Он был очень дружен с В., с товарищем своего детства и сослуживцем, одинаковых с ним лет и одних воззрений на вещи. Когда умер В., товарищ его усердно молился Богу об упокоении своего друга, причем время от времени раздавал милостыню за спасение его души. Часто он думал о загробной участи друга.

В сороковой день после кончины В. друг его, сидя в своей комнате, услышал скрип дверей. Приподняв глаза, видит входящего в комнату умершего своего друга В. «Благодарю тебя, друг, — сказал тихим голосом явившийся, — за твои усердные обо мне молитвы и за милостыни, которые много помогли мне. По милости Божией, я избавлен от ада: обитель моя покойна». С ужасом и изумлением слушал Н. чудного пришельца, не смея его прерывать. «Прости, друг, до свидания в вечности, — промолвил явившийся, — уповаю, что скоро мы свидимся, будем обитать вместе, а пока потрудись еще для вечного своего спасения», — и с этими словами скрылся за дверью. Набожный Н. усилил свои благочестивые подвиги, предоставив все житейские попечения старшим своим детям. Спустя два года после своего видения он, коленопреклоненный на молитве, тихо и мирно скончался.

(«Душеполезн.чт.», 1868 г., ч. I)

Просьба умерших о поминовении их и благодарность за молитвы живых

«Возвратясь от заутрени в пер­вый день Пасхи, я, — передает А.Т.Б., — легла спать и едва за­былась, как услышала у самого своего изголовья, что кто-то горько плачет. Сердце сжалось у меня от жалости; боясь открыть глаза, я робко спросила: «Надя, это ты, моя родная? » и боялась услышать ответ, ибо мне при­шло в голову, что, может быть, сестра моя Надя, давно скончавшаяся, не получив блаженства в вечной жизни, явилась мне для испрошения мо­литвы, но на мой вопрос нежным, грустным, де­вичьим голосом, дрожащим от рыдания, послы­шался ответ: «Нет, я не Надя».

Кто же вы? — спросила я. — Скажите, что вам нужно? Я все сделаю. — Тогда рыдания уси­лились, и плачущая отвечала:

— Я Варвара П., ради Бога, помолитесь обо мне, помяните меня за литургией.

Я обещалась, и рыдания утихли. Я открыла гла­за, в комнате уже было светло, и никого не было.

Когда приехали к нам родственники П., я спросила зятя мужа моего, как звали его сестру, скончавшуюся недавно в Москве. Он ответил: «Варварой Николаевной». Тогда я передала мое видение. Он был поражен рассказом и немедлен­но озаботился о поминовении сестры своей».

(«Душеполезные размышления», 1882 г., вып. 5.)

Св. Григорий Двоеслов расска­зывает, что некий пресвитер (священник) имел обыкновение мыться в теплицах. Однаж­ды придя в баню, он застал там какого-то незнакомого ему му­жа, который стал ему помогать раздеться. Незнакомец снял с пресвитера сапоги и взял его одежду на хранение. Когда пресвитер вышел из бани, то он подал ему полотно отереть пот, помог ему одеться и все это делал с великим почтением. Так повторялось несколько раз, т. е. пресвитер этот, приходя в баню, встречал там незнакомого человека, который молча делал ему услужение.

Желая выразить ему свою благодарность за его усердие, пресвитер однажды, идя в баню, взял с собою две просфоры, чтобы дать их усердному незнакомцу, и вот по обыкновению он здесь встретил его. Затем, когда выходил из бани, просил принять просфоры в знак любви к нему. Незнакомец с плачем сказал ему: «Отче, для чего ты мне даешь это? Я есть не могу. Я был некогда хозяином этого места, но за грехи мои здесь осужден. Если желаешь сделать для меня что-нибудь, то принеси за меня сей хлеб Всемо­гущему Богу и помолись о грехах моих, и знай, когда придешь мыться сюда и не найдешь меня более здесь, это будет означать, что твоя молитва услышана Богом».

Сказав это, незнакомец мгновенно стал неви­дим. Тогда пресвитер понял, что человек, доселе являвшийся ему, был дух. Пресвитер провел по нем целую неделю в слезах и молитве о проще­нии его грехов, принося каждый день бескров­ную жертву.

Через неделю он пришел снова в баню и уже более не нашел здесь незнакомца и после никог­да не встречал его.

(«Беседы Григория Двоеслова», кн. IV, гл. 55.)

«Моя племянница Юленька жи­вет у нас уже семь лет, — рас­сказывает г-жа Д. — Я взяла ее трехлетним ребенком тотчас после смерти ее матери, а моей сестры. Теперь ей минуло десять лет. До послед­него времени она была девочка здоровая и весе­лая, никогда не задумывалась и хорошо училась.

Раз утром она говорит мне: «Тетя, я видела во сне мою мамашу, она обещалась придти ко мне на­яву и сказала, чтоб я не боялась ее». Три дня спу­стя, тоже утром, когда Юля твердила свой урок из географии, она вдруг встала и пошла по направлению к двери, как бы к кому-нибудь навст­речу, сказав при этом: «Мамаша пришла». Затем протянула руку и подняла голову, как бы для по­лучения чьего-то поцелуя, и села на стул рядом с другим, на который, как нам сказала, присела ее мать. Потом Юля говорила, что мать велела пере­дать мне то-то и то-то. При этом заговорила о та­ких вещах, которые были ей совершенно неизве­стны, а главное не доступны в ее лета. Так, на­пример, она рассказывала факты из прошлого, известные только покойной сестре и мне, и пере­давала такие рассуждения от ее имени, каких ни один десятилетний ребенок не только не мог бы сам придумать, но даже и передать с толком и по­следовательно. Впоследствии мы вели с покой­ной сестрою через Юлю целые разговоры.

Явления эти повторялись часто в продолжение целых шести месяцев, и мы совершенно привыкли к ним. Одно место в зале было, по-видимому, лю­бимым у посетительницы из загробного мира — на него обыкновенно она садилась и начинала разговор с дочерью. «Скажи тете, — сказала она однажды, — что я могла бы сделаться видимою и для нее, но она не вынесет и может заболеть, потому-то и говорю с нею через тебя, — дети меньше нас боятся, чем взрослые».

Очень часто она просила молиться о ней и как-то раз даже заказа­ла отслужить по ней заупокойную обедню и па­нихиду. Мы все тогда отправились в церковь. Наш священник уже привык к нашим рассказам и перестал им дивиться. Только что началась обедня, как Юленька сказала: «Вот и мамаша пришла со своею подругой», и при этом она по обыкновению пошла к кому-то, для нас невидимому, навстречу, с кем-то поздоровалась и, вернувшись на свое место, прибавила: «Они обе ста­ли на колени пред царскими дверями».

В начале панихиды Юленька сообщила: «Мамаша сказа­ла, что ей не такую надо панихиду, а сугубую». Я подошла к священнику и повторила ему просьбу покойницы, причем спросила: «Действительно ли есть сугубая панихида? » «Так она не называ­ется, — сказал священник, — но все равно я по­нимаю, что вам нужно, — это очень пространная заупокойная служба, отправляемая больше по монастырям. Хорошо, я отслужу такую». Когда запели: «Со святыми упокой», Юленька сказала: «Мамаша плачет, молится и говорит: куда уже мне со святыми, хотя бы немного успокоиться».

В одно из своих явлений она сказала Юленьке: «Отец твой скоро женится, но ты не пугайся, ма­чеха твоя будет добрая и очень тебя полюбит; да­же оставит в наследство тебе все свое состоя­ние». Предсказание это исполнилось буквально. По прошествии шести месяцев, она объявила, что миссия ее кончена и она более приходить не будет.

Под конец своих посещений сестра прихо­дила вдвоем — с одной своей приятельницей, тоже умершей, совсем неизвестной Юле, но хорошо знакомой мне, и от той я не раз получала привет через Юленьку. Сестра постоянно просила меня молиться за нее, хотя до той поры мы в нашей се­мье, откровенно сказать, были не особенно бого­мольны, а тут по просьбе сестры стали очень час­то ходить в церковь».

(«Ребус», 1884 г., № 41.)

Яления умерших из загробного мира. - М. : Неугасимая лампада.2013.