1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Ювенальные сумерки

Печать

Written by Ольга Новикова

Признаюсь честно, еще недавно я не понимала борцов с ювенальной юстицией и не откликалась на призывы друзей из соцсетей подписать протестное письмо или выйти на митинг. Настолько абсурдным казалось внедрение этой самой ювенальной системы в нашу жизнь, что с позиции страуса, ушедшего головой в песок, я наивно полагала, что такого с нами не может быть никогда — просто потому, что не может быть! Но стоило высунуть голову из песка, как я поняла: ювенальные сумерки уже начали сгущаться.

Социальная беззащита

deti2Первый тревожный звонок раздался от моей знакомой, матери-одиночки, воспитывающей троих детей. Муж (как это часто бывает при разводе) алименты не платит, поскольку официально нигде не работает, поэтому она с детьми живет на детские пособия (младшему ребенку еще нет полутора лет) и пенсию по инвалидности (средний ребенок тяжело болен). Живут непросто, семья стоит на учете в Центре социального обслуживания населения. К ним приставлен социальный работник, который подсказывает, какими социальными благами они могут воспользоваться, и за небольшую доплату помогает их добыть. При этом некоторые чиновники от соцзащиты, не стесняясь, высказывают свое мнение о том, что каждую попавшую в кризисную ситуацию женщину (а таких ох как много) хорошо бы стерилизовать. Чтобы не плодили нищету, потому как «рожают непонятно от кого, а государство должно о них заботиться».  Обыкновенный фашизм с его евгеникой — наукой о том, кому стоит жить, а кому лучше и вовсе не родиться. Причем проповедуют его те, кто по роду деятельности призван помогать и защищать.

Моя знакомая поведала мне, что боится, что детей у нее начнут отнимать: после того, как она впервые не смогла вовремя внести попечительский взнос (ее старший ребенок ходит в школу), к ним домой нагрянула целая комиссия — так называемый социальный патронаж. Соцзащитники долго лазили по шкафам, изучали содержимое холодильника на предмет того, есть ли что детям кушать? И все спрашивали старшего: а как вы живете? Что вы сегодня ели? Есть ли у тебя одежда? Не тяжело ли тебе помогать матери ухаживать за младшими?

Уходя, они дали моей знакомой ценный совет: тяжело живется? Сдайте старшего ребенка в приют, среднего — в психоневрологический интернат, а младшего — в Дом ребенка. На время. Устройтесь на работу, поправьте свое материальное положение. А потом, когда станете жить лучше и веселее, сможете их забрать!

Очевидно, что система госзащиты готова захапать детей из неблагополучных и малообеспеченных семей в свои ручонки. При этом вовсе не гарантируя, что отдаст их обратно. Особенно, если за дело берутся органы опеки и попечительства.

Опека пуще попечительства

detiВторой звонок поступил от знакомого адвоката. Он ведет судебную тяжбу, защищая права женщины, у которой отобрали ребенка без каких-либо законных оснований. Точнее, основываясь на справке от психиатра, где стоит диагноз: умственная отсталость, поставленный заикающейся и стеснительной девочке, слегка отстающей в развитии от своих сверстников. Когда девочка выросла, ей дали вторую группу инвалидности. А потом она встретила отца своего будущего ребенка, который, впрочем, очень быстро исчез из их жизни. Женщина осталась с ребенком в своей бедной, но чисто убранной развалюхе, со своей старенькой бабушкой. Пришедший на послеродовый патронаж врач убедила женщину лечь с ребенком в больницу — на первое время, по так называемым «социальным показаниям» (аргументировала это тем, что в доме нет горячей воды). Женщина согласилась, но в больницу положили только ребенка, убедив мать, что та каждый день сможет его навещать и кормить. Но уже на следующий день ее к ребенку не пустили, сославшись на распоряжение главного врача, и посоветовали обратиться в органы опеки и попечительства. Там она и совершила роковую ошибку — специалисты от опеки уговорили ее написать отказ, упирая на то, как тяжело и непросто ей будет растить ребенка одной. Главный аргумент — мы найдем твоей дочке хороших приемных родителей, с которыми ей будет лучше, чем с тобой — сработал. Но уже на следующий день женщина передумала (законом это предусмотрено, в течение полугода мать имеет право изменить свое решение). В органах опеки ее новое заявление приняли, но подали судебный иск об ограничении ее в родительских правах, ссылаясь на то, что инвалид воспитывать ребенка не может. Почти месяц женщине не разрешали увидеть дочь, и только под угрозой обращения в прокуратуру ее пустили, наконец, в больницу. Впрочем, отдать ребенка женщине врачи наотрез отказались, хотя судебного решения об ограничении ее в родительских правах не было, как и других причин удерживать ребенка в больнице. Суд постановил провести стационарную судебно-психиатрическую экспертизу, чтобы женщина могла доказать право воспитывать своего ребенка, а малышку тем временем перевели в Дом малютки как безнадзорную.

В подобной ситуации оказались еще одни мои знакомые. Их дальняя родственница, имеющая тот же диагноз и группу инвалидности, попросила оформить опекунство над ее ребенком, чтобы иметь возможность видеться с ним. Кстати, до того, как стать мамой, она работала нянечкой в детском саду. Получается, воспитывать чужих детей можно, а своих — нельзя? В ювенальных сумерках все возможно. И органы опеки, рекламирующие свои услуги под слоганом «чужой ребенок может стать своим», могут сделать так, что родные дети станут чужими.

Ольга Новикова