1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Зачем нам этот храм?

Печать

Written by Светлана Гончарова

2758022Вчера наткнулась на крики: рятуйте, люди добрые, архиепископ угрожает детям! Прочитала - очередной бунт против строительства храма. Новое время - новые веяния: вот эти протестные настроения. Двадцать лет назад, когда время было похуже, а жили все куда беднее, потеряв все, что имели, по лику земли тихонько восстанавливались храмы - на жалкие копейки с недоплаченных пенсий и зарплат. Это было похоже на евангельское чудо умножения хлебов - эти копеечки словно возрастали сами собой многократно. И тогда  не слышно было, чтобы кто-то кричал: зачем строится этот храм, лучше бы построили футбольное поле! У нас в городе, где не было до этого храма, именно в эти тяжелые годы построили один за другим два храма, а затем и третий. А пока строили - молились в дощатом строеньице из горбыля какого-то, в мороз и в дождь. Эти годы надо воспевать высоким штилем. Как помогали  уже лежащие на боку заводы, кто чем. Кто что жертвовал на храмы строящиеся и восстанавливающиеся. Скажут - гвоздей можем отсыпать, бегут за гвоздями. Или пряников мешок. Или вот еще унитазов голубых однажды целую фуру подкатили к храму. Потом, спустя какое-то время нашлись люди, которым эти унитазы как раз нужны были - опять их перегружали в другую теперь фуру. И на вырученные деньги  восстанавливали разрушенный храм.

 

Что было в том небывалом трудовом энтузиазме? Покаяние, взлет духа? Или инерция ударных комсомольских строек? Или, еще дальше, этот наш извечный синдром Ильи Муромца? Наверное, всего понемногу было в том великом возрождении, которым отмечены прошедшие два десятилетия.

 

Но вот прошло время, и когда несколько лет назад в одном нашем подмосковном поселке, в котором до этого не было храма, решено было его построить, вдруг на пустырь, где когда-то был то ли коллектор, то ли помойки какие-то, а теперь колыхался только бурьян, вышли люди из соседних пятиэтажек и стали митинговать против строительства храма, мотивируя тем, что тут недалеко детская площадка, и ограда храма ее должна потеснить. Что представляла собой эта детская площадка? Несколько сломанных и ржавых качелей-каруселей, грязная песочница, с которой поутру дворники собирали использованные шприцы и, простите, презервативы да пустые бутылки. Помню, мы опубликовали в нашем православном приложении подробное интервью с батюшкой, где он рассказал о том, что будет здесь, на месте пустыря. Вместе с храмом здесь планировалось построить и детскую площадку, и площадку для занятий спортом, и прогулочные аллеи, разбить цветники. Митингов больше не было. Обитатели серых пятиэтажек наблюдали, как преображается пустырь. Помогали священнику люди из Москвы, которые не только не живут в этом поселке, но их вообще с ним ничего не связывает. Просто, что называется, зов души. И вот спустя краткое время здесь возник красивый храм в честь иконы Пресвятой Богородицы "Скоропослушница", были разбиты аллеи и цветники. Прошлым летом построили небольшую часовню в честь святых Петра и Февроньи - она органично вписалась в общий ансамбль. Теперь это красивейшее место в поселке, состоящем из унылых и однообразных серых коробок. Днем территория открыта - пожалуйста, здесь могут гулять мамы с детьми, все, кто пожелает, может отдохнуть в чудесных кружевных беседках. Забыли уже все, что протестовали когда-то. Возможно, кому-то и эта красота глаза ест, но они уж как-то молчком это переживают, не слышно уж особого-то скрежета.

 

Против чего протестуем? В любом городе, в селе самом дальнем храм - все равно самое красивое здание. И земля вокруг него - как кусочек утерянного рая.

 

Я когда была нынче в Йошкар-Оле, видя, как здесь один за другим строятся храмы, вдруг подумала: а вот в Килемарах храм сгорел, так нельзя ли бы хоть немного средств из республики отсыпать туда и построить там новый? Наверно, можно. Но, если поглубже вдуматься - храм в Килемарах нужен килемарцам. Сейчас они молятся в тесном приспособленном бывшем школьном помещении. Люди тут живут небогатые в основном - когда еще насобирают на новый храм. Но опять вспоминаются девяностые годы. И это невероятное чудо умножения хлебов. И сейчас, вот если вдруг станет - ну просто нестерпимо, вот нельзя нам жить без храма, невозможно! - тогда и явится это чудо умножения. А пока ездят мимо на джипах - есть ведь и там такие, не олигархи, но вполне крутые ребята - пока они занимаются себе лесом, не поднимая глаз к небу, так и будет малое стадо молиться в бывшей школе...

 

У нас было двадцать благословенных лет возрождения. И мы вполне прилично в основном управились с кирпичами. А вот набрались ли за это время того света, что во тьме светит и тьма его не обымет вовек? Где наше сердце сегодня? Научились ли мы жить по-христиански, не в порыве и энтузиазме, а ровно, тихо, светло, естественно, как дышим? Если сейчас вдруг придет Господь, узнает ли Он нас по любви, которую заповедовал?

 

И когда читаешь огнедышащие комментарии, исполненные ненависти, что-то где-то внутри все же говорит: не стоит отмахиваться, как в старом анекдоте советский еще председатель колхоза, когда его увещевали в райкоме: "Иван Иваныч, ты бы хоть забор поправил, иностранцы ведь едут, понапишут..." - "А, пущай клевещут!"

 

Не стоит обольщаться - уж точно - не святые, и, пожалуй, есть за что... И какое-то новое совсем наступает время в нашем отношении к вере - глубины и трезвения.

 

Светлана Гончарова