1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Интервью с игуменом Нектарием (Морозовым). О духовной стороне кощунства

Печать

Written by Беседовал Александр Яхонтов

Кощунство имеет особую природу. Очень часто приходится видеть, что даже неверующий, нецерковный человек, заходя в храм, начинает говорить тише, испытывает, даже помимо собственной воли, уважение к тому месту, которое является домом молитвы, домом Божиим. То есть в человеке заложено естественное благоговение перед Богом, перед святыней, оно является неотъемлемой составляющей его внутреннего душевного мира. Человек же, который готов на кощунство, на поругание святыни, это человек с внутренним миром искаженным, извращенным — с одной стороны, страшной бесовской силой, а с другой – его собственной нечистой, худой, дурной жизнью. И, наверное, можно сказать, что увеличение числа людей такого рода всегда является для общества страшным симптомом.

Текстовая версия телепрограммы

Вед.: Нашумевший панк-молебен в храме Христа Спасителя, на Ваш взгляд, что это? Провокация, или тонко продуманный пиар-ход никому не известной и не интересной музыкальной группы?

Игумен Нектарий: Я думаю, что обсуждение вопроса о том, в чьих интересах эта акция произошла, лежит, так сказать, вне сферы нашей компетенции. Наша задача – говорить о подоплеке духовной, а не политической. Дело в том, что это очень характерное явление, что находятся люди, в сердцах которых есть нечто, что позволяет им совершать подобные действия – с одной стороны, а с другой стороны – прямо-таки влечет их подобным поступкам. Поругание святыни – это то, к чему стремится враг человеческого спасения. Значит, мы сталкиваемся с людьми, в сердцах которых враг нашел самое удобное и комфортное для себя место. Вот сейчас обсуждается вопрос – надо наказывать этих несчастных девушек, или не надо. Или их надо пытаться воцерковлять, как предлагает отец Андрей Кураев. Я думаю, то, как они будут за это наказаны, превзойдет, с одной стороны, желания людей ревнующих о чести и славе Православия, с другой стороны, это явится какой-то неожиданностью для людей, которые забыли, насколько это страшно – надругаться над святыней. Мне вспоминается случай из недалекой нашей государственной и церковной истории, когда красный комиссар плясал на мощах святителя Тихона Задонского, а на следующий день его ноги оказались парализованы. Не всегда гнев Божий настигает людей так быстро. На самом деле, если гнев Божий бывает скор, у человека появляется возможность опомниться, покаяться. Если же расплата за святотатство происходит не сразу, человек продолжает творить свои дела, считая, что так и надо. Много уже было таких событий – начиная с выставки «Осторожно, религия» с поруганием над святыми иконами и заканчивая кощунственным действом в храме Христа Спасителя.

Вед.: Интересная ситуация получается. В Интернете появилось письмо, адресованное Святейшему Патриарху Кириллу, с просьбой проявить христианское сострадание и ходатайствовать перед судом о прекращении уголовного дела в отношении активисток Pussy Riot. Когда дело «запахло жареным», вспомнили про демократию, как в деле с Маратом Гельманом?

Игумен Нектарий: Не скажу, наверное, ничего, нового: есть на свете такая вещь, как двойная мораль. Человек в этом случае склонен в отношении себя и близких людей применять один закон, а отношении других – принципиально иной. Мне кажется, что Церковь вообще не должна вмешиваться в этот процесс. То, что произошло, относится, в большей степени, к области права. Мы живем – и об этом очень часто любят говорить люди «демократических» взглядов – в многонациональном и многоконфессиональном государстве, в котором подобного рода действия могут спровоцировать процессы, поистине разрушительные и страшные для нашего общества. Наверное, никто и никогда не решился бы на такого рода «панк-молебен» в мечети, потому что исход был бы плачевным. Я, в данном случае, ничего не хочу сказать о мусульманах, просто есть много прецедентов, когда кто-то пытался в шутовской форме протестовать против того, что дорого мусульманам, и каждый раз это заканчивалось очень плохо. Начиная с автора известных стихов, который скрывался по всему миру и заканчивая многими другими.

В данном случае, можно говорить о том, что это событие переполнило чашу терпения многих православных людей, у которых появляется мысль о том, что должно быть какое-то и человеческое наказание за такое кощунство.

Я считаю, что нет, не должно быть. И мы не имеем права судить этих несчастных, применять к ним какие-то меры. Обратите внимание, что охранники храма Христа Спасителя действовали очень деликатно, кому-то даже казалось, что слишком деликатно, и стоило бы погрубее. Но я думаю, что они были совершенно правы. Они таким образом стремились избежать обвинения в применении силы. Ведь появись у какой-то из девушек синяк на руке, то охрана еще и отвечала бы за это. Но такие выходки могут спровоцировать экстремистов к попытке расколоть общество. Поэтому такого рода действия должны наказываться. По закону государства, в котором мы живем.

Вед.: Некоторые православные говорят вот что: якобы, девушки — жертвы, их использовали, якобы не они сами инициировали этот «молебен». И в этом случае их, вроде как, не за что наказывать. А что делать - извиниться и отпустить?

Игумен Нектарий: Насколько я понимаю, в храме Христа Спасителя не было вооруженных людей, которые угрожали расстрелять этих девушек, если они откажутся танцевать? Да и на улице не было никаких боевиков, которые могли бы им угрожать физической расправой, если они этот акт вандализма не совершат?Поэтому говорить, что их к этому кто-то понуждал – по меньшей мере, несерьезно.

Вед: Но ведь все произошло во время предвыборной гонки. Не был ли это политический заказ?

Игумен Нектарий: Да даже если он и был… Они ведь являются людьми психически вменяемыми, а значит – несут полную ответственность за все свои действия. Если мы боимся, что эти девушки пострадают за то, что они совершили, так они пострадают совершенно заслуженно. А те, кто ими руководил, тоже ответят. Не столько перед людьми, сколько перед Богом — меня как верующего человека, как священника, в данном случае, это вполне устраивает…

На самом деле, эта тема будет звучать еще долгое время. Православная Церковь занимает в России особое положение. То, что Церковь была на протяжении столетий и культурообразующей силой для России, и силой государствоообразующей, не может уйти в никуда из-за разрыва в семь десятилетий. Русская Православная Церковь ощущает ответственность за русский народ. Причем, эта ответственность зачастую бремя трудноносимое для самой Церкви. Тем не менее, Церковь от нее не отказывается.

Совершенно очевидно, что Церковь не должна избегать общения с властью, какой бы эта власть ни была. Если в сотрудничестве с властью нам удается что-то сделать для своего народа – значит, так и должно быть. Если бы мы имели дело с богоборческим режимом, тогда общения бы не было. Но это – не богоборческий режим, и это не гонители. У любой власти могут быть достоинства и недостатки. Бывают периоды, когда Церковь вынуждена обличать власть – можно привести пример святителя Иоанна Златоуста, святителя Филиппа, митрополита Московского, священномученика Арсения (Мациевича). Пока все не доходит до крайностей, Церковь призвана хранить мир в той стране, в которой представлена. И не должна уклоняться от возможности, хотя бы в небольшой степени, влиять и на общество, и на власть, и на ее представителей. И поскольку такое влияние наличествует, то всегда бывает очень удобно во всех недостатках власти обвинять Церковь, и пытаться представить ее как какую-то коррумпированную организацию, которая идет к власти, для того, что бы решать свои вполне земные проблемы.

Вед.: Некоторые верующие говорят, что за этих девушек надо молиться? Должен ли православный христианин молиться за них?

Игумен Нектарий: Дело в том, что во всем должен быть здравый смысл. Безусловно, Церковь молится о всех – и за преуспевающих в добродетели, и за тех кто стремится к ней, и даже за тех, кто находится в отпадении от нее. Делать ли своим личным подвигом молитву о таких людях – вопрос достаточно сложный, и есть в этом некая искусственность. Вокруг нас есть огромное число людей, которые гораздо больше нуждаются в нашей молитве, нежели эти девушки. Я не хочу их осуждать, не хочу говорить о них худого — именно потому, что мне за них страшно. Хотя у меня, как и у любого верующего человека, сердце сжималось, когда я наблюдал эти кадры на экране. Но в то же время проявлять к ним чрезмерную мягкость и говорить: «Делайте все, что хотите, мы будем за вас молиться» - было бы не совсем верно. Это преступление против нравственности? Преступление. Это преступление против закона? Преступление. Ну и, с нашей точки зрения, это преступление против Церкви, но это наше личное мнение. Как мы уже говорили, наказывать их будут не за преступление против Церкви, а за нарушение закона, по которому живет, или должна жить, наша страна.

Вед.: Для любого верующего человека такая выходка – кощунство. Девушки, видимо, не боятся прогневить Бога. Из истории совсем недалекой мы знаем примеры, когда за кощунство люди расплачивались, причем ценой своей жизни…

Игумен Нектарий: Кощунство имеет свою причину. Очень часто приходится сталкиваться с тем, что и неверующий, нецерковный человек, заходя в храм, начинает говорить тише, испытывает, даже помимо своей воли, уважение к тому месту, которое является домом молитвы, домом Божиим. Естественное благоговение перед Богом, перед святыней в человеке просто заложено. Человек, который готов на кощунство, на поругание святыни, это человек с каким-то особым внутренним миром. С миром искаженным, извращенным бесовской силой, нечистой, дурной жизнью. Наверное, можно сказать, что увеличение такого числа людей является для общества страшным симптомом.

Многие сейчас вспоминают об инциденте, который произошел в Оптиной пустыни незадолго до революции, когда бесноватый забежал в храм и взобрался на престол. Вот тут что-то сродни происходившему в то дореволюционное время. И если говорить о ком надо сейчас больше молиться, то, наверное, надо больше молиться о мире, о вразумлении наших сограждан. Потому что, если подобные вещи происходят в России – это говорит о плачевном духовном состоянии нашего общества. Нехорошо, что это событие так долго и разнообразно обсуждается. Потому что в здоровом обществе данные действия вызвали бы только одну реакцию – реакцию отторжения, осуждения, отвержения. Есть вещи, которые являются аксиоматичными. У каждого из нас есть дом. И каждый из нас, безусловно, отнесется крайне негативно к тому, что кто-то в этот дом вторгнется и начнет там творить какие-то безобразия. Мы просто на порог никого не пустим. И никто не пустит, если мы захотим сотворить что-то подобное.

Храм, во-первых, это дом Божий, а с чисто юридической точки зрения, это некая территория, которая имеет совершенно определенного владельца, это частная территория, и творение там каких-то бесчинств объективно является преступлением. Поэтому разговоры о том, что никакого наказания быть не должно, потому что Церковь обязана проявить сострадание, вызывают у меня удивление. Церковь может проявить сострадание, а государство должно стоять на страже закона. Потому что закон – это то, что предохраняет нашу жизнь от ниспадения в анархию, от хаоса, в котором люди погибают духовно и физически. Мы такие примеры в истории нашего государства, к сожалению, найти можем. Не хотелось бы, чтобы это повторилось.

Вед.: Как вообще участниц группы допустили в храм, причем, в главный храм страны, в таком виде и позволили им определенное время находиться на солее? Охрана вовремя не проявила бдительность?

Игумен Нектарий: Храм Христа Спасителя не просто большой, а очень большой. И охранники там не расставлены по периметру помещения. И чисто физически успеть добежать, допустим, от входа в храм до солеи, если человек начал на нее подниматься, мне кажется, не очень просто.

Вед.: Тем более это сложно сделать, если действо было отрепетировано, а так, судя по всему, и было. И еще вопрос, который беспокоит многих верующих. Считается ли такой «панк-молебен» осквернением храма? Нужно ли храм переосвящать?

Игумен Нектарий: Мне кажется, что те действия, которые были произведены в храме Христа Спасителя, не могли его осквернить. Не проливалась кровь, не было еретических молений. То, что было, – фарс, это не богослужение, безусловно. Фарс этот неприятен, тяжек для сознания верующего человека, но, тем не менее, оснований для переосвящения, равно как и для разговоров о его осквернении, нет.

Беседовал Александр Яхонтов

Православие и современность