1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Семья Пестовых

Печать

Written by Елена Сапаева

«Милость Божия и залоги спасения распространяются не только на праведника, но и на весь дом – его семью и детей», - писал в одной из глав многотомного труда «Пути к совершенной радости» известный ученый и духовный писатель Николай Евграфович Пестов. Эти слова, во многом, оказались правдивы и для него самого. Его семья – и в годы репрессий, и в Великую Отечественную, и при послевоенном строе – жила насыщенной духовной жизнью, не потерпев значительных притеснений от гонителей Православия. Господь сохранил ее как нетронутый островок среди социалистической действительности – и из этого семени впоследствии выросло целое древо. Дочь, зять и внуки Николая Евграфовича всецело посвятили себя Церкви – основа этого служения была заложена в старой московской квартире Пестовых горячими молитвами их деда и отца. Его долгая земная жизнь тем более примечательна, что содержит в себе опыт неудачного первого брака, долгой нравственной смуты, последующего раскаяния и изменения своей жизни ради Христа. Это изменение было подлинным, и Господь благословил рабу Своему такой же подлинный семейный союз, просуществовавший на земле более пятидесяти лет и, несомненно, перешедший в Вечность.

Чета ПестовыхНиколай Пестов был последним, десятым ребенком у своего отца и вырос в большой, типичной в отношении уклада и нравов дореволюционной семье. Его колыбелью была среда нижегородских мещан: в ней ценилась домовитость и соблюдались религиозные обряды, но вникать в их суть и молиться по-настоящему детей, зачастую никто не учил. О религиозных вопросах Николай задумался всерьез только в юности и, прочитав популярную в те годы книгу Ренана «Жизнь Иисуса», решил, что будет атеистом. Эти убеждения не изменились ни в армии – когда он в качестве офицера участвовал в Первой мировой войне, – ни в последующие годы его «комиссарства» - сотрудничества с властью большевиков. В этот же период он связывает свою судьбу с дочерью присяжного поверенного Руфиной Дьячковой, типичной эмансипированной женщиной того времени. Молодых объединяли весьма «свободные» взгляды и склонность к лидерству: в гостиной Дьячковых читалась и обсуждалась запрещенная литература и строились планы относительно светлого будущего России. Во время гражданской войны Руфина, охваченная идеей, отправилась с Николаем на фронт, где, научившись управлять автомобилем и орудовать шашкой, сражалась наравне с мужчинами. Однако победа Красной Армии соединилась в ее судьбе с драмой в личной, семейной жизни: в 1921 году супруги расстались. О причинах этого Николай Евграфович никогда и никому не говорил. И более никогда в жизни не встречался со своей первой женой.

Нравственная жизнь молодого офицера оставляла желать лучшего: для описания ее он употребляет в дневнике выражение «карамазовская грязь». Однако душа его все равно оставалась живой. И Господь обратил ее к себе через духовное потрясение, в один миг преобразившее человеческую жизнь: в ночь на первое марта 1921 года комиссар Пестов увидел во сне Христа - и неожиданно для себя поклонился Ему до земли. «Полное смятение всех чувств… - написал он об этом в своем дневнике. – И сжигающая сознание огненная мысль – "ведь я грешник, нераскаянный грешник, и кругом меня грязь, порок и кровь…" В ту ночь Господь вошел в мое сердце…»

Николай оставляет службу в армии и переезжает в Москву, где становится членом еще разрешенного тогда Христианского студенческого кружка. Участие в нем помогает ему осмыслить столь неожиданно возникшую веру, привести в соответствие с ней все свое существование. Исполнение евангельских заповедей становится для Пестова-христианина началом и основой жизни.

Сообщество единомышленников было для Николая Евграфовича большой поддержкой среди окружающей смуты. Ничем не примечательные на первый взгляд, но духовно близкие отношения связывали его тогда с девушкой Зоей – «душой» этой общности, отдававшей все свободное время организации христианских бесед и встреч. Они оба учились в МВТУ (ныне МГТУ им. Н.Э. Баумана), и Николай помогал Зое в учебе и деятельности в кружке. Основой их отношений была общая жизненная цель – служение Христу, и «объяснение», столь сложное порой для молодых людей, свершилось просто. Оно было воплощено всего в одной фразе, которую Пестов прочел на самодельной закладке, подаренной ему в день именин: «Пойдем за Ним».

Спустя полгода молодые обвенчались – уже тогда хорошо представляя себе цель и трудности своей последующей жизни. На свадьбе подвыпивший отец невесты стал громко кричать молодоженам: «Горько!». У христиан-кружковцев это было не принято, и жених с невестой попросту не ответили на призыв. «Что же вы, дочка, не целуетесь? – спросила мать. – Видно, не веселой будет ваша жизнь». «А я, мама, не для веселья вышла замуж», - ответила девушка. И вряд ли кто-то, кроме мужа, мог понять тогда, отчего же она так счастлива…

Коля, Сережа и Наташа ПестовыЧерез несколько лет после свадьбы супруги получили квартиру, которая в годы повсеместно закрытых храмов стала в прямом смысле слова «домашней Церковью»: там появлялись священники, совершались тайные богослужения, находили утешение в исповеди осиротевшие без духовных отцов прихожане. Такие собрания были очень опасны, и Зоя Вениаминовна жила в постоянной тревоге за мужа: уведут, заберут. Но Господь хранил. С этой обстановкой, потаенной, но насыщенной христианской жизни связаны самые ранние, яркие воспоминания детей Пестовых – Николая, Сережи и Наташи.

«Как мать, так и отец боролись за наши души, угождая Богу: мама делала необычайно много добра несчастным, бедным людям, а отец не разгибал колен и усердно клал поклоны, вымаливая у Бога спасение не только своей душе, но и спасение детских душ, вверенных ему Господом, - вспоминала много лет спустя дочь Николая Евграфовича, Наталья Николаевна Соколова. - Мама научила нас молиться от души и своими словами. Когда папа болел или задерживался на работе, мама вставала с нами и горячо выпрашивала у Бога благополучие нашему семейству. Для меня это был пример настоящей искренней молитвы. Мы повторяли за матерью простые, понятные слова, обращенные к Богу: "Господи, дай папе нашему здоровье!". Поклон. "Господи, сохрани нашу семью от беды!". Поклон. Или: "Господи, прости нас, прими за все наше благодарение».

Кратковременным, но нелегким потрясением для супругов, испытанием их твердости в выборе пути стал арест Зои Вениаминовны. За ней пришли ночью – и забрали по подозрению в незаконной переписке. Это было недоразумением, но могло означать все что угодно: лагеря, тюрьму, расстрел. Собрав вещи в дорогу, супруги сняли со стены икону, и мать благословила ей спящих детей. Прощаясь, муж и жена поклонились друг другу в ноги – в этом мгновенном поступке, не требующем слов, отразилось и их отношение друг к другу, и христианское смирение, и упование на встречу в жизни вечной. Однако увидеться им предстояло совсем скоро – в жизни земной. Спустя некоторое время женщина была освобождена. О месяцах в тюрьме она рассказывала детям как о важном испытании, за которое стоит горячо благодарить Творца. В серьезных, опасных ситуациях нередко оказывался и глава семьи. И тоже благодарил Бога, говоря: «Считаю, что только по молитвам моих детей, жены и духовного отца я в то время не был арестован и остался жив».

Несмотря на большую научную работу и духовную потребность в уединенных часах молитвы, Николай Евграфович уделял воспитанию дочери и сыновей значительное время. Он читал и объяснял ребятам евангельские притчи, играл с ними на даче в волейбол и теннис, учил плавать, водил на каток, сам сочинял детские игры. Коля, Наташа и Сережа были его постоянными собеседниками, они всегда имели доступ в кабинет отца и засыпали порой на его коленях. Эти часы, в которые ничто не отвлекало их друг от друга, оказывали неоценимое влияние на развитие детской души. «Через ласку отца я познала Божественную Любовь – бесконечную, терпеливую, нежную, заботливую, - пишет его дочь Наталья. - Мои чувства к отцу с годами перешли в чувства к Богу: чувство полного доверия, чувство счастья – быть вместе с Любимым; чувство надежды, что все уладится, все будет хорошо; чувство покоя и умиротворения души, находящейся в сильных и могучих руках Любимого».

Аскетическое, покаянное настроение Николая Евграфовича накладывало отпечаток на все, что происходило в доме. Взрослые беседовали в основном на религиозные темы, практически не ходили в гости, за столом никогда не бывало вина и не существовало таких понятий как тост или рюмка. Зоя Вениаминовна сочувствовала мужу во всем, но тяготилась порой этим «вечным постом», в некоторых случаях доходило и до обиды. Разногласия переживались непросто, но именно они позволяли еще яснее ощутить силу душевного и духовного родства – неотъемлемого утешения семьи, где все молятся друг за друга. «Мы с Сережей очень остро чувствовали, когда дух мира покидал семью, - вспоминает Наталья Пестова. - Скандалов при нас не было, но папа замыкался в себе, был грустный, просил у мамы без конца прощения, а она отмахивалась и плакала. Что происходило между ними — мы не понимали. С возрастом мы стали догадываться, что отец стремился к святости, а его аскетическая жизнь была не под силу его супруге. Но тогда причина ссор не доходила до нашего разума, мы плакали и требовали мира. Это горе было причиной, научившей меня молиться о мире в семье жарко, настойчиво и неотступно. И до чего же было радостно, когда я видела, что Господь услышал мою молитву».

Супруги Пестовы прожили долгий век и отпраздновали в 1973 году золотую свадьбу – пятьдесят лет совместной жизни. Не дожил до этой даты их старший сын Николай, погибший в Отечественную войну. Душевные силы слабеющей здоровьем четы были почти целиком отданы воспитанию внуков – у дочери, матушки Наталии, родилось в счастливом браке пятеро детей. «Они утерли с наших глаз последние слезы», - говорила Зоя Вениаминовна. В последние годы жизни, на пенсии, и она, и ее муж особенно ярко, отчетливо жили духом апостольства: Николай Евграфович копировал и распространял духовную литературу, писал собственные богословские труды, с особой тщательностью вел духовный дневник. Зоя Вениаминовна подводила итог своей жизни немного иначе: совесть постоянно побуждала ее проповедовать слово Божие, что она и делала, не жалея себя. Супруга, мать и бабушка словно вернулась в юность, в годы существования Христианского студенческого кружка, и посвящала все свободное время христианскому просвещению. Нередко ей приходилось пояснять пришедшим на службу людям содержание богослужения, смысл того, что читают или поют. Эти разговоры со случайными встречными продолжались порой и за стенами храма. Так случилось и за несколько дней до ее кончины. После службы, прямо на улице, в Сокольниках, она долго рассказывала что-то заинтересовавшимся студенткам. Простудилась, получила воспаление легких и умерла.

Супруги ПестовыНиколай Евграфович провожал супругу в вечную жизнь горячей слезной молитвой. Больше года он практически непрерывно читал каноны и акафисты о упокоении ее души – отрешившись от жизни и не замечая времени. Господь давал ему силы через Святое Причастие, которое он принимал каждое воскресенье. В отличие от жены, отошедшей в мир иной без мук, писатель и ученый тяжело страдал от предсмертных болезней, но переносил их в терпении и молитве. Он скончался девяностолетним старцем, в ночь на 14 января 1982 года, в праздник святого Василия Великого, которого очень чтил. «Помоги мне одеться и ехать в церковь»,- были его последние, обращенные к дочери, слова.

Над гробом Николая Пестова было немало сказано о его высокой христианской и гражданской жизни, о заслугах ученого, о плодотворном писательском труде. Но самым глубоким доказательством благого Промысла Божия была, пожалуй, его личная судьба – путь веры, пройденный вместе с близкими. Суть этого пути и его «ненапрасность» наиболее ярко характеризуют слова матушки Наталии Соколовой (Пестовой): «О чем молился мой отец – это знает один Бог. Но если я оглянусь на мои прожитые семьдесят лет, то могу сказать одно: они прошли под покровом Всевышнего».

Елена Сапаева


Составлено по источникам:

  1. От внешнего к внутреннему. Жизнеописание Н.Е. Пестова./ Сост. Преосвященнейший Сергий (Соколов), епископ Новосибирский и Бердский.— Новосибирск: Православная Гимназия во имя Преподобного Сергия Радонежского, 1997.

  2. Соколова Н.Н. Под кровом Всевышнего.М.: Изд-во Православного братства святого апостола Иоанна Богослова, 2002.