1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Странички из детства. О моем папе

Печать

Written by Людмила Громова

1. О похвале и критике

ПапаМой папа очень любил живопись, неплохо в ней разбирался и превосходно рисовал. И мне, конечно же, очень важно было знать именно его мнение о моих каракулях. А хвалил он нечасто. Всегда честно объяснял, что, например, глаз на лбу не бывает, а руки и ноги растут не от головы, а от туловища, и пальцев на руке у человека вообще-то пять, а не три. Но уж если похвалит за что-то — значит, действительно, есть за что. И в таком случае я была безгранично счастлива.

Частая мамина похвала тоже, конечно, радовала, но ценилась чуточку поменьше. Ведь мамочка была очень некритична к любым моим «шедеврам».

Для мамы любые наши с братьями творения были прекрасны. Так же как и сейчас — любые достижения многочисленных внуков являются для нее поводом для огромной радости. Не важно, что это — новое слово в лексиконе малыша, рассказанный наизусть стишок или еще одна пятерка в дневнике. Наверное, подрастающему человечку нужна и похвала — для поддержки, чтоб не унывал, и критический взгляд со стороны — чтобы не зазнавался.

2. Гостинцы от зайца

Папа был заядлым охотником. На охоту он ходил часто, лес был рядом с нашим домом. Возвращаясь, он всегда приносил мне и двум моим младшим братьям гостинец «от зайца» — хлебушек, яблоко или сухарик.

Когда мы были совсем маленькие, то, конечно же, считали, что гостинцы нам передает папин знакомый зайчик. Подрастая, стали недоумевать: с яблоком еще все понятно, а вот откуда у зайца в лесу мог оказаться хлеб? Но даже когда мы совсем подросли, все равно с удовольствием ели эти «заячьи хлебушки». Напитанные отцовской любовью, они были наивкуснейшими.

А когда мы выросли, «зайчик» стал передавать гостинцы уже для папиных внуков.

3. Походы в лес

Иногда папа брал нас с собой на охоту. Какая уж там была охота — с тремя малышами, которые только путались под ногами, — не знаю. Но эти совместные походы остались в моей памяти очень теплыми и яркими воспоминаниями.

Еще мы любили весной ходить с папой «за рогами» — искать сброшенные лосями рога. Идешь по прошлогодней траве, перепрыгиваешь через канавы с талой водой — не промочить бы ног, а то придется возвращаться домой — и внимательно шаришь глазами вокруг. А вдруг мне повезет, и я первая замечу неприметную веточку рогов на пожухлой прошлогодней траве, или торчащую из снега, еще не до конца растаявшего? Но удача, конечно, в этом деле была редкой.

Зато осенью, когда мы с папой ходили за грибами — успех был гарантирован. Грибов в лесу было много. Главное — внимательно и терпеливо их искать в траве или под опавшими листьями. Я до сих пор так люблю этот осенний грибной дух! Маслянистый густой запах грибов смешивается с другими осенними запахами — увядающих листьев, лесных орехов и ягод, моросящего дождика и, не знаю, чего еще. Под лучами еще немного пригревающего осеннего солнышка они превращались в целую симфонию запахов и впечатлений, вызывая во мне необъяснимое волнение и радость.

А грибник папа был отменный. Я до сих пор не научилась разбираться в грибах. Папа же все их знал досконально, и нам с детства объяснял, где какой гриб. Но я, видно, неспособная ученица оказалась. Да и зачем было все запоминать? Ведь любую поганку, которая подозревалась нами в благородном происхождении, мы всегда сначала показывали папе. И он всегда объяснял, что это за гриб, и стоит ли ему кланяться. Мама за грибами тоже любила ходить, но в грибах разбиралась примерно так же, как и мы.

Папа же, думаю, практически никогда в них не ошибался. Насколько я помню, у нас ни разу не было никаких, даже легких отравлений грибами.

4. На море

Когда мне было около пяти лет, мы всей семьей отдыхали в Евпатории. Папа был очень сильным и прекрасно плавал, даже не боялся сажать меня к себе на спину и заплывать так далеко, что берега почти не было видно. Как это было здорово! Правда, немного страшновато…

Вспоминая это, я задумалась: а ведь мама, наверное, ужасно волновалась за нас на берегу! И спросила у нее недавно, как это она не боялась отпускать нас с папой так далеко в море. «Первый раз об этом слышу», — ответила мама. Только тогда я поняла, что мама этого просто не знала. Папа ей не рассказывал, чтобы не волновалась лишний раз, а самой ей за нами наблюдать было некогда — нужно было успевать следить за моими младшими братьями-близнецами, играющими на берегу.

5. О чувствительности и широте взглядов

Когда я в детстве болела, вокруг меня обычно суетилась мама. Тогда ее волнение передавалось и мне, на душе становилось как-то неспокойно. Мама всегда очень сильно за нас переживала! (И до сих пор переживает, если у нас случаются даже небольшие проблемы) У папы характер был более сдержанный в этом отношении. И вот до сих пор помню такие ощущения. Волнуешься вместе с мамой, переживаешь за себя, любимую. И тут входит папа, безмятежно и уверенно улыбается, не делая из моей простуды проблемы мирового значения. И это спокойствие и уверенность, что все будет хорошо, и не стоит переживать из-за пустяков, чудесным образом переходят и ко мне.

Теперь, кстати, замечаю и за собой чрезмерные переживания, когда болеют дети, и относительно хладнокровное отношение (по крайней мере, внешне) мужа к таким ситуациям. Интересно, это — проявление более широкого взгляда на вещи у мужчин, или наличие более чувствительного сердца у женщин? А может быть, и то, и другое?

Людмила Громова
Омилия