1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Саратовский святой - священномученик Гермоген (Долганев)

Печать

Written by Подготовил Дмитрий Богачев

Начиная с 2011 года, установлено празднование Собора святых, в земле Саратовской просиявших, которое будет совершаться ежегодно в ближайший воскресный день к 13 сентября. В состав Собора Саратовских святых включены имена 12 подвижников Божиих. Среди них священномученик Гермоген, епископ Тобольский и Сибирский, правивший нашей епархией с 1903 по 1912 годы. Его память чтится 29 июня.

Священномученик ГермогенСвященномученик Гермоген, епископ Тобольский (в миру Георгий Ефремович Долганев), родился 25 апреля 1858 года в семье священника Херсонской епархии. Получив аттестат зрелости при классической гимназии города Ананьева Херсонской губернии, поступил на юридический факультет Новороссийского университета. Окончил его в 1886 году, прослушав дополнительно курс на математическом факультете и на историко-филологическом. Глубоко религиозный с детских лет, Георгий рано почувствовал влечение к подвижнической жизни, но решительный шаг ему помог сделать архиепископ Херсонский Никанор (Бровкович). Оставив светские науки, Георгий Ефремович поступил в Санкт-Петербургскую Духовную академию.

28 ноября 1890 году он был пострижен ректором академии епископом Антонием (Вадковским) в монашество с наречением имени Гермоген. Через четыре дня он был посвященный в сан иеродиакона, а 15 марта 1892 года – в сан иеромонаха. В 1893 году иеромонах Гермоген окончил академию и был назначен инспектором, а затем, в 1898 году, — ректором Тифлисской Духовной семинарии с возведением в сан архимандрита.

14 января 1901 года в санкт-петербургском Казанском соборе состоялась хиротония архимандрита Гермогена во епископа Вольского, викария Саратовской епархии. Чин хиротонии возглавлял митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский).

21 марта 1903 года преосвященный Гермоген был назначен епископом Саратовским и Царицынским.

Став правящим архиереем, он сразу заявил свою программу: «Трудиться, трудиться и трудиться на благо паствы, в союзе мира и любви, в послушании власти, при полном единении сил и единодушном стремлении соработников принести пользу тем, для кого назначаются работы».

Службы преосвященного Гермогена, строго уставные и всегда сопровождавшиеся поучениями, производили огромное впечатление. Кроме воскресных и праздничных дней, владыка служил вечером по средам и пятницам. Литургия начиналась с половины восьмого утра и заканчивалась иной раз около двух часов пополудни. В особо исключительных и важных случаях общественной и государственной жизни России владыка устраивал в городе Саратове, а также в уездных городах и многонаселенных поселках епархии ночные службы — с крестными ходами по городу и селениям, общим пением всех молящихся и поучениями проповедников. Для соблюдения порядка в крестных ходах им было учреждено при кафедральном соборе общество хоругвеносцев.

Ввиду усиления в Саратовской епархии борьбы с Православной Церковью старообрядцев, сектантов и новых язычников владыка особое внимание уделял миссионерской деятельности. С целью борьбы с сектантством и насаждения православного учения во всех городах и селах по благословению владыки стали устраиваться внебогослужебные пастырские беседы. В Саратове под руководством епископа проводились беседы во все воскресные и праздничные дни. Эти беседы предварялись кратким молебном, чередовались духовными песнопениями в исполнении архиерейского хора и оканчивались пением всех присутствующих. Они привлекали такую массу слушателей, что бывали дни, когда огромный зал музыкального училища не мог вместить всех желающих. Кроме того, по благословению владыки велись особые беседы со старообрядцами и сектантами в Покровской церковно-приходской школе, во всех церквах Саратова.

Все беседы собеседования всегда оканчивались раздачей народу листков и брошюр религиозно-нравственного содержания. Печатному слову епископ придавал особое значение. С этой целью преосвященный Гермоген преобразовал и расширил епархиальный печатный орган — «Саратовский духовный вестник» и создал еженедельный «Братский листок».

За десять лет служения преосвященного Гермогена на Саратовской кафедре было построено свыше пятидесяти храмов. Одним из которых является нынешнее Архиерейское подворье — Храм в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» города Саратова. При Саратовском храме во имя преподобного Серафима Саровского благодаря попечению владыки был открыт детский приют, в котором воспитывалось пятьдесят мальчиков-сирот. Преосвященным Гермогеном были основаны Благовещенский женский и Свято-Троицкий мужской монастыри в городе Хвалынске, Вольское Благовещенское архиерейское подворье.

Особое внимание владыка уделял церковно-приходским школам — источникам религиозно-нравственного просвещения. За время служения владыки значительно увеличилось число таких школ в епархии: в 1901 году было 4 двухклассные школы, в 1910-м их стало 29; в 1901 году было 362 одноклассные школы, в 1910-м их стало 762. Епископ Гермоген основал противораскольническую школу в селе Сосновая Маза и противомагометанскую в деревне Подлесной.

Во время революционных беспорядков 1905 года владыка делал все возможное, чтобы отрезвить мятущийся духом народ. Несмотря на нездоровье, владыка почти каждый день совершал богослужения и произносил проповеди. Он предложил рабочим собираться для решения вопросов религиозной и общественной жизни. Эти собрания происходили при его участии: на одном из них было решено выстроить новый храм, который принадлежал бы рабочим.

В январе 1905 года, когда после петербургских событий волнения и забастовки прошли и в Саратове, епископ выступил с разъяснениями происшедшего. Во всех городских храмах во время революционных беспорядков по благословению владыки совершались ежедневные вечерние богослужения, говорились проповеди, разъяснявшие существо событий, и раздавались книги, так что народ довольно скоро разобрался в происходящем, и волнения прекратились.

С большой любовью и уважением относился к епископу Гермогену святой праведный Иоанн Кронштадтский, который говорил, что за судьбу Православия он спокоен и может умереть, зная, что епископы Гермоген и Серафим (Чичагов) продолжат его дело, будут бороться за Православие. Отец Иоанн, предрекая мученическую кончину святителя, писал ему в 1906 году: «Вы в подвиге. Господь отверзает небо, как архидиакону Стефану, и благословляет Вас». После отшествия ко Господу в конце 1908 года святого праведного Иоанна Кронштадтского Преосвященный Гермоген организовал в своем кафедральном городе Царицыне братство памяти святого Иоанна.

17 января 1912 года епископ Гермоген был уволен от управления епархией и направлен в Жировицкий монастырь. Обстоятельством для этого явились конфликт с обер-прокурором Святейшего Синода В. К. Саблером и обличение Григория Распутина. Епископ Гермоген поначалу принял Распутина за глубоко верующего человека из народа, ревнителя истинного благочестия, но затем увидел, что безбожная среда столичного города оказывает большее влияние на него, чем стремление к благочестию, тем более что Распутин был человеком умным и одаренным и быстро понял, что видимость благочестия может принести немалые материальные выгоды.

Поселившись в Жировицком монастыре, двух небольших комнатах на втором этаже каменного корпуса, он вел привычный для себя образ жизни подвижника: ложился поздно, но вставал неизменно в семь часов и часто служил. На его службы в монастырь приходило много народа из сел и из города Слонима.

Спустя несколько лет, находясь в Тобольске под стражей, государь просил настоятеля кафедрального собора Владимира Хлынова передать епископу Гермогену земной поклон и просьбу простить его, государя, за отстранение от кафедры. В ответ владыка передал ему земной поклон и в свою очередь просил прощения.

В августе 1915 года епископ Гермоген был переведен в Николо-Угрешский монастырь Московской епархии.

После февральской революции 1917 года святитель был назначен на Тобольскую кафедру. «Я искренне, от глубины души благодарю всемилостивого Господа за пребывание и устроение меня именно в Тобольске. Это поистине город-скит, окутанный тишиной и спокойствием, по крайней мере в настоящее время — писал он позднее Патриарху Тихону.». Здесь, в Тобольске, чистотой истинной веры засиял светильник Христов зримо для всех. Непоколебимо отстаивая истину во времена правления православного монарха, он с тем большей ревностью противостал лжи и насилию государственного безбожия.

Особой заботой владыки были вернувшиеся с фронта солдаты. Развращаемые большевистской пропагандой, они были, по существу, брошены обществом, а власть имущие смотрели на них как на бессловесное стадо, которое нужно толкать на грабежи и разбой, чтобы кровавыми преступлениями крепче связать их с собой. В конце февраля 1918 года в архиерейских покоях состоялось заседание Иоанно-Дмитриевского братства под председательством епископа Гермогена, на котором был создан особый отдел при братстве для помощи солдатам-фронтовикам. Это привело большевиков в бешенство.

В январе 1918 года, когда был принят декрет об отделении Церкви от государства. Святитель обратился к тобольской пастве: «Братья христиане! Поднимите ваш голос в защиту церковной апостольской веры, церковных святынь, церковного достояния. Оберегайте святыню вашей души, свободу вашей совести. Никакая власть не может требовать от вас того, что противно вашей вере, вашей религиозной совести!»

Во всех храмах были розданы листки со статьей относительно декрета, где его принятие охарактеризовано как начало лютого гонения на Церковь.

После выхода декрета Патриарх Тихон благословил провести по всей стране крестные ходы. «Вот и нам, — сказал епископ Гермоген, — Бог укажет день совершить по нашему городу крестный ход, и мы под сенью святых хоругвей, со святым крестом, святыми иконами пойдем прославлять Бога в песнях духовных, открыто перед лицом врагов веры и святой Церкви исповедовать верность вере отцов и Матери-Церкви». Крестный ход был назначен на Вербное воскресенье, 15 апреля 1918 года.

Вечером 13 апреля во время богослужения в своем домовом храме святитель сказал, что ежеминутно ожидает насилия над собой и, может быть, расправа состоится сегодня ночью. Друзья епископа, ссылаясь на примеры церковной истории, когда пастырям Церкви приходилось укрываться от гонителей, просили владыку хотя бы на несколько часов, пока не выяснятся обстоятельства, воспользоваться их кровом. Он согласился, решив уклониться от ареста ночью: пусть арестовывают днем, при народе.

В ту же ночь, около 11 часов, в архиерейские покои явился отряд большевиков.

Был произведен обыск в обоих домовых храмах. Латыши-лютеране разгуливали по алтарю в шапках, смеялись над православными святынями. Предположив, не скрывается ли владыка под престолом, они со смехом толкнули его и высоко подняли. Около четырех утра обыск в архиерейских покоях закончился.

…Преосвященный Гермоген прибыл в собор 14 апреля к началу всенощного бдения, в завершении которого владыка произнес проповедь. По его окончании владыка, окруженный толпой народа, вышел из собора и направился в свои покои. Ввиду праздника и большого числа людей власти побоялись его здесь арестовать. Около двух часов ночи ему принесли повестку, где он вызывался на допрос в понедельник.

В самое Вербное воскресенье владыка, приобщив святыми Тайнами священнослужителей и помолившись, медленно сел в архиерейское кресло и тихо сказал:

— Слышали — устраиваю крестный ход? Что вы на это скажете?

— Владыка, погубите себя, — последовал ответ.

Ответ не удовлетворил епископа, он порывисто поднялся, трижды поклонился святому престолу и осеняя себя крестным знамением, торжественно, величественно и вдохновенно произнес:

— Да воскреснет Бог и расточатся враги Его!

В крестном ходе после окончания праздничного богослужения по распоряжению святителя участвовало все городское духовенство. Перед началом крестного хода он произнес в соборе проповедь, призывая в ней всех православных русских людей вознести всенародное моление Господу Богу о спасении погибающей родины. Церковная процессия из собора направилась в подгорную часть Тобольска. Дойдя до Михаило-Архангельской церкви, владыка отслужил молебен и отдал распоряжение возвращаться обратно, но его просили идти далее, по центральным улицам города, мимо всех приходских храмов. На всем пути их сопровождали пешие и конные отряды красногвардейцев в полном вооружении.

Крестный ход окончился в половине пятого вечера. Архипастырь сильно устал и медленно шел в окружении богомольцев, направляясь к своим покоям. Перед входом в дом к нему подошел солдат. Он был безоружен и настойчиво просил владыку принять его. Епископ долго отказывался, ссылаясь на усталость. Тот не отставал, и владыка наконец спросил:

— Вы, вероятно, хотите меня арестовать?

— Не беспокойтесь, мы вас не станем арестовывать, — льстиво проговорил солдат. — Вы видите, у меня даже оружия нет. Дело в том, что часть солдат за вас, а большинство против. Мы хотим защитить вас от насилия.

Говоривший в это время сделал знак, и из-за поленницы появилось множество солдат, которые начали прикладами разгонять богомольцев. Народ бросился к архиерейским покоям, но солдаты загородили дорогу, лишь человек тридцать успели пройти в дом.

На колокольне рядом с архиерейским домом ударили в набат. Большевики открыли по колокольне стрельбу и согнали звонарей. Соборную площадь оцепили латышские стрелки и стали очищать ее от народа.

Владыка оказался в окружении солдат. Один из них зачитал приказ о домашнем аресте епископа. Чувствуя себя больным и утомленным, он хотел принять лекарство. Стоявший рядом солдат навел на него револьвер и сказал, что во время ареста лечиться нельзя. Затем епископу было приказано немедленно собираться.

Владыка переоделся, исповедался у служащего при архиерейском доме иеромонаха Германа и вышел на крыльцо, где его уже ждали лошади. Под конвоем он был доставлен в штаб красной гвардии.

Весть об аресте епископа быстро облетела город, и власти поспешили принять меры на случай проявления народного негодования. По улицам ходили патрули и разгоняли собиравшихся группами горожан.

На следующий день после ареста епископа Гермогена Тобольский исполком известил жителей города и окрестностей, что его арест произведен по причинам политическим и имеет целью охранение общественной тишины и порядка, и близкие к епископу люди могут не беспокоиться, так как отношение к нему предупредительное.

Созданная по благословению Патриарха Тихона комиссия по расследованию насилия, учиненного над епископом Гермогеном, попросила тобольский исполком предоставить ей документальный материал, на котором строятся обвинения владыки.

Новый председатель исполкома Дислер ответил, что епископ Гермоген арестован по распоряжению Центрального Исполнительного Комитета как черносотенец и погромщик, но у них нет никаких документальных данных, изобличающих его преступную деятельность.

После ареста епископа большевики тайно вывезли его из Тобольска и повезли в Екатеринбург, где владыка был помещен в тюрьму, рядом с Симеоновской церковью. Дверь камеры выходила в особый коридор, перпендикулярный главному и отделенный от него глухой дверью с запором. Надзор администрации был очень строгим, камера постоянно находилась на замке, пронести можно было только обед, который доставлялся из местного женского монастыря, воду для чая и одну-две книги религиозно-нравственного содержания, но на это требовалось каждый раз разрешение.

Во время одной из первых прогулок владыки комиссар Оплетин приказал оставить всех заключенных в камерах, а на прогулку выпустить только епископа и женщину. А затем вместе со стражей комиссар потешался над епископом и его невольной спутницей, говоря разные гнусности специально для заключенных, смотревших из всех камер. После этого владыка от прогулок отказался.

В тюрьме святитель или читал, или писал, но больше молился и пел церковные песнопения. Читал он по преимуществу Новый Завет в переводе Константина Победоносцева и жития святых. Милостью Божией ему удалось через старика сторожа Семена Баржова установить переписку со священником Симеоновской церкви Николаем Богородицким, а через него — с епископом Екатеринбургским Григорием (Яцковским) и с прибывшей от епархиального съезда делегацией — протоиереем Ефремом Долганевым, братом епископа Гермогена, священником Михаилом Макаровым и присяжным поверенным Константином Александровичем Минятовым.

Вот случайные, но весьма характерные строки из писем епископа, свидетельствующие о его неизменном молитвенном настроении:

«Я почти каждый день бываю на литургии в храме угодника Божия Симеона, Верхотурского чудотворца. Каким образом? Во время звона мысленно у жертвенника поминаю всех присно и ныне поминаемых, живущих и почивших. После звона «во вся» произношу: «Благословенно Царство» — и затем всю литургию до отпуста; и замечательно, что «достойно и праведно» мне весьма часто удавалось петь или произносить, когда звонят «к достойно».

Владыка, несмотря на трудные тюремные условия и преклонный возраст, был бодр духом и благодушно переносил испытания. Он был всем доволен и сердечно благодарил близких за те хлопоты, которые доставляли его узы. Сохранилось его послание «благоговейно любимой и незабвенной пастве» со словами утешения.

В тюрьме владыка написал Патриарху Тихону письмо с изложением всех событий и смиренно просил оставить его на Тобольской кафедре, а пребывание в тюрьме и всякое другое насильственное задержание вне епархии считать за продолжение служения.

Прибывшая от епархиального съезда делегация начала хлопоты по освобождению епископа на поруки. Совет депутатов назвал сумму залога в 100 тысяч рублей. Узнав об этом, владыка написал: «Дорогие о Господе, о. Николай, о. Ефрем, о. Михаил и Константин Александрович! Милость Божия будет со всеми вами. Узнал, что мое освобождение возможно под условием залога, вернее, выкупа (так как «отданные раз деньги уже не выдаются обратно», как говорят повсюду) в сто тысяч рублей!!!

Для меня это, конечно, несметное количество денег; сто рублей я бы еще дал из своего старого небольшого жалованья, даже, пожалуй, до трехсот рублей (это последняя грань). Если же паства будет выкупать меня, то какой же я «отец», который будет вводить детей в такие громадные расходы вместо того, чтобы для них приобретать или им дать. Это что-то несовместимое с пастырством. Наконец, я ведь вовсе не преступник, тем более уж не политический преступник… Затем, можно ли поручиться, что они, взявши сто тысяч, вновь не арестуют меня через сутки всего…

Если я «преступник» для них со стороны церковной среды, то перестанут ли они считать меня таковым, сами переступая все правила и законы церковные, вторгаясь в Церковь и вынуждая меня выступать в защиту Церкви?»

Областной совнарком, поторговавшись, уменьшил сумму выкупа до 10 тысяч рублей. Деньги при помощи местного духовенства были получены от коммерсанта Д. И. Полирушева и переданы властям. Хохряков дал расписку в получении денег, но вместо того, чтобы отпустить епископа, власти арестовали членов делегации, когда те пришли хлопотать, и мученическая кончина их предварила кончину святителя.

Большой и настоятельной заботой для святителя было приобщение святых Тайн. Мысль о такой возможности подал о. Николай Богородицкий. Разрешение на причащение в камере последовало накануне Троицы. В день Святого Духа по окончании литургии о. Николай взял святые Дары и с тремя певчими отправился в тюрьму. Владыка Гермоген давно ожидал их. Когда началась исповедь, то трое певчих, запертые в маленьком коридоре, слышали плач и воздыхания святителя.

После причащения служили молебен, на котором разрешено было присутствовать и другим узникам. Епископ служил с большим молитвенным подъемом. Особенно трогателен был момент, когда по окончании молебна он преподавал каждому благословение и прощался.

На следующий день, ближе к вечеру, епископ Гермоген был увезен из тюрьмы. С ним вместе увезли несколько человек. Ночью 13 июня поезд прибыл в Тюмень, и узники были доставлены на пароход «Ермак». Вечером следующего дня пароход остановился у села Покровского, и здесь всех, исключая епископа и священника, расстреляли.

15 июня в десять часов вечера епископа и священника перевели на пароход «Ока». Около полуночи большевики вывели священника Петра Карелина на палубу, привязали к нему два тяжелых гранитных камня и сбросили в воду. В половине первого ночи епископа Гермогена вывели из трюма на палубу. До последней минуты он творил молитву. Когда палачи перевязывали веревкой камень, он кротко благословил их. Связав владыку и прикрепив к нему на короткой веревке камень, убийцы столкнули его в воду. Всплеск воды от падения тела заглушил дикий хохот озверевших людей.

Чудо и особое промышление Господне сопровождали священномученика и после кончины. Честные останки его были вынесены вместе с камнем на берег реки и 3 июля обнаружены крестьянами села Усольского. На следующий день они были захоронены крестьянином Алексеем Егоровичем Маряновым на месте обретения; заступом перерубив веревку, Алексей Егорович положил в могилу и камень. Здесь тело епископа оставалось до 21 июля, когда был произведен осмотр его судебными властями Сибирского правительства, чьи войска освободили в это время Тобольск от большевиков, а затем перевезено в село Покровское и помещено во временной могиле на Покровском кладбище. 23 июля тело снова было осмотрено, и члены комиссии пришли к непоколебимому убеждению, что перед ними действительно лежат честные останки священномученика Гермогена Тобольского. По окончании осмотра останки с крестным ходом были перенесены в церковную ограду и положены во временную могилу.

27 июля тело епископа было вынуто из земли и перенесено в Покровский храм, где священнослужители облачили его в архиерейские одежды; затем оно было перенесено с крестным ходом при громадном стечении молящихся на пароход «Алтай».

Подойдя к месту, где были обретены честные останки святителя, пароход пристал к берегу; отслужили панихиду и на месте первой могилы священномученика поставили большой деревянный крест с надписью: «Здесь 3 июля 1918 года обретены честные останки мученика — епископа Гермогена, убиенного 16 июня 1918 года за Веру, Церковь и Родину».

Вечером следующего дня пароход подошел к Тобольску. На пристани гроб с телом святителя был встречен крестным ходом всех городских церквей и многотысячными толпами народа.

В последний раз обошел священномученик со своей паствой с крестным ходом стогны кафедрального града, и наконец гроб с его телом поместили в Софийский Успенский собор. Здесь он простоял пять суток, не издавая запаха тления. Перед погребением паства долго прощалась со своим архипастырем, с величайшим благоговением лобзая руки мученика, не перестававшего и по преставлении благословлять ее на подвиг дерзновенного стояния за церковные святыни православной апостольской веры.

2 августа после божественной литургии епископ Иринарх в сослужении сонма духовенства, в присутствии военных и гражданских представителей Сибирского правительства и множества молящихся совершил чин погребения.

Честные останки священномученика Гермогена Тобольского были погребены в склепе, устроенном в Иоанно-Златоустовском приделе Софийско-Успенского собора на месте первой могилы святого Иоанна, митрополита Тобольского.

1 ноября 1981 года священномученик Гермоген был прославлен в лике святых Русской Православной Церковью Заграницей. Со временем Господь судил свершиться его прославлению и в России: 23 июня 1998 года священномученик Гермоген был прославлен в лике местночтимых святых Тобольской епархии, а 20 августа 2000 года Деянием Юбилейного Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви его имя было внесено в Собор новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания.

Летом 2005 года при ремонте Софийского собора Тобольска был обнаружен склеп, в котором покоились земные останки новомученика, а 2-3 сентября 2005 года в Тобольске состоялись торжества по случаю обретения мощей святого священномученика Гермогена, епископа Тобольского и всея Сибири.

С января этого года священномученик Гермоген почитается и в Соборе Саратовских святых, празднование которого совершается в ближайший воскресный день к 13 сентября.

По материалам священника Максима Плякина
подготовил Дмитрий Богачев