1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Доступ к Богу ограничен

Печать

Written by Елена Балаян

Поведение в храме есть отражение нашего внутреннего состояния, душевного и духовного. Когда человек понимает, куда и, главное, зачем он пришел, это сразу видно. И так же сразу видно, когда не понимает. Храм — он как бы видит нас такими, каковы мы на самом деле. Видит и высвечивает то, чем человек грешен и чем прекрасен. Недоброе и недостойное присутствует несомненно — как в тех, кто заходит в храм раз в год на Крещение с десятком пластиковых бутылок, так и в тех, кто считается примерным прихожанином. Но и доброе, светлое тоже никуда не делось и ничем не побеждено.

dgb01Грустно наблюдать за людьми, стоящими в крещенской очереди. Складывается впечатление, что «бабоньки» — а их в очереди за крещенской водой большинство — пришли сюда поговорить о чем угодно, но только не о Боге и уж тем более не для того, чтобы просто молча помолиться. О чем только не было говорено в тот показавшийся невероятно долгим час, что довелось мерзнуть у входа в Петропавловский храм, а точнее, в приспособленное помещение — ведь храм еще не достроен: и о начинке для пирожков, и о бездельнике-муже, и о дочке, которая «ничего слушать не хочет»…

Но все эти бытовые дрязги, отвлекающие сознание от главного, далеко не самое печальное. Гораздо хуже вот эта непонятно откуда взявшаяся тяга всех и вся осуждать, а в особенности «попов» и своих же «сестер по разуму», и все это — прямо здесь, у церковного порога.

— Мне вот интересно знать: почему у католиков храмы открыты круглосуточно, заходи когда хочешь, а у нас доступ к Богу ограничен по графику? Что это за безобразие? Зайдешь свечку поставить, а у них закрыто… У католиков вон и скамейки, и священникам жениться нельзя, а у наших попов: и женись — не хочу, и все у них есть… Вон один отслужил и пошел, а ты тут стой, мерзни…

— Девушка, отойдите в конец очереди, а то некоторые тут волнуются, что вы без очереди пролезете…

— Да я, вообще-то, не за водой, я на службу…

— Женщины, миленькие, пропустите, там мои стоят, как бы очередь не потерять…

— Женщина! Какая вам тут очередь! Вы в церкви, а не на базаре! Ус­покойтесь!!!

— Да мне бы к моим…

— Успокойтесь, я вам говорю! Быстро успокойтесь! Что за люди?! Ужас! Ужас!

— Скорей бы уже, что ли, храм достроили…

— Да его и не строят совсем! Непонятно, чем занимаются…

— Вон как та, в брюках пришла, как так можно? А эта вон пять бутылок воды набрала… Куда ей столько влезет?

— Бабоньки, ну что вы ругаетесь, у меня дети, внуки…

— Да ладно «дети-внуки»!.. Лишь бы набрать побольше…

Грустно от всего этого. И вроде понимаешь, что большинство этих людей, конечно, никакие не прихожане, что эта группа «очередников», выражаясь модным словом, нерепрезентативна и не имеет никакого отношения ни к конкретному приходу, ни к Церкви вообще, и судить по ней о людях церковных нельзя. И нельзя никого осуждать. Но просто какая-то жалость берет... Оттого, что стоим и порой совершенно не понимаем, куда пришли и зачем, не чувствуем духа Церкви и самого церковного праздника и совсем не имеем между собой любви. Это последнее обстоятельство особенно чувствуется. И какую мы получим пользу от освященной воды, агиасмы, ради которой пришли и стоим на морозе, если доступ к Богу так сильно ограничен? Не во времени и пространстве, а в нашем собственном сердце…

Елена Балаян

Газета "Православная вера", № 3 (455), февраль, 2012 г.