1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Радость Пасхи

Печать

Written by Протоиерей Михаил Воробьев, Мария Никитина

Если Христос победил смерть, почему мы умираем?

Идет Великий пост, но уже совсем скоро Пасха – самый главный праздник Православной Церкви. Каждый православный человек любит этот день. Но, как мне кажется, далеко не все из нас до конца понимают: а что же мы празднуем в этот день, чему посвящено наше ликование?

* * *

БогородицаИзвестно, что неделя перед Пасхой – Страстная седмица – неделя строгого поста. Широко распространено мнение, что в Чистый четверг нужно прибраться дома до «сверкающей чистоты», приготовить пасхальные куличи и раскрасить яйца, пятница перед Пасхой – день строгого поста, когда нужно максимально себя ограничивать, в субботу нужно сходить в храм освятить куличи. И Воскресенье –непосредственно праздничный день, который начнется ночным богослужением. Но насколько церковная традиция пересекается с подобным мнением, которым руководствуются очень многие люди? Как правильно провести Страстную седмицу, чтобы в полной мере ощутить и пережить радость самого великого праздника христиан? Да, каждый из нас может прочитать в соответствующей литературе, что именно Пасха являет нам основной смысл Православия – сам Бог стал человеком, умер за нас и, воскреснув, избавил людей от власти смерти и греха. Но, если Христос победил смерть, то почему же мы умираем и почему так много греха в нас самих и окружающих людях?

* * *

В прошлом году я впервые участвовала в пасхальном крестном ходе. Было бы очень интересно в преддверии праздника узнать немного о богослужении главного праздника христиан. Чему посвящено ликование, которым переполнены наши храмы в пасхальную ночь? Многие приходят в храм только ради крестного хода или заходят в храм только для того, чтобы поставить свечи. А как на самом деле правильно поступать, обязательно ли быть в храме до конца богослужения?

* * *

Сегодня лично для меня и, думаю, для очень многих людей празднование Пасхи – это, конечно же, не только посещение богослужения. Этот праздник всегда был любим народом, и с ним связано множество обычаев: дарить друг другу особенные подарки, особым образом украшать стол, готовить угощения. Традиционными угощениями являются куличи и крашеные яйца. Сегодня производители предлагают всевозможные альтернативные украшения яиц – наклейки, термонаклейки, бусины и много другое. Современные журналы предлагают массу рецептов, причем далеко не стандартных. Как относиться ко всем эим предложениям? Есть ли какие-то определенные ограничения или полет фантазии может быть безграничен? Есть немало народных забав, среди которых разбивание яиц друг об друга и «покатушки», так любимые детьми. Наверняка есть еще и другие. Насколько стоит увлекаться в Пасху простыми человеческими радостями? С одной стороны – везде вокруг праздничная суета, которой невозможно не поддаться, а с другой стороны – суть же праздника совсем не в этом.

Мария Никитина

Разброс тем, предложенных собеседником, безбрежно широк. Поэтому, отложив на конец разговора интереснейший вопрос о правильной раскраске пасхальных яиц, начнем с главного. Отвечает настоятель Крестовоздвиженского храма г. Вольска протоиерей Михаил Воробьев

О Вечной жизни

Если Христос победил смерть, то почему же мы умираем?

Действительно, если умерли апостолы, ближайшие ученики Христа, если умерли величайшие подвижники благочестия, и всем нам, искренне, всем сердцем верующим в Христа Спасителя, предстоит отправиться «путем всея земли», то какую же смерть победил Воскресший Господь?

Заметим, прежде всего, что ту смерть, которой мы все боимся, и побеждать не надо. Ведь ее попросту нет! Ни для блистательного праведника, ни для последнего грешника! Христианство не знает смерти как абсолютного небытия, полного уничтожения человеческой личности. Божий мир устроен так, что никакая сущность, созданная Богом, не может быть уничтожена. Христос очень определенно говорит, что физическая смерть – это вовсе не смерть, а, напротив, воскресение! И Церковь при каждом погребении, на каждой заупокойной литургии об этом напоминает: «все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения (Ин. 5, 28–29).

Значит, Христос победил какую-то другую смерть, которая, в отличие от «воскресения жизни», называется адом, «воскресением осуждения» или «второй смертью» (Откр. 20, 5; 14). Сущность этой второй смерти скрыта от человека; ограниченный опыт земной жизни не позволяет достоверно осознать то, что находится за гранью нынешнего существования. Для ее характеристики Евангелие употребляет устрашающие образы «геенны огненной», «огня неугасаемого» и «червя неусыпающего». Это вечное отдаление от Бога, вечно ущербное существование, вечное страдание.

Эта вторая смерть является естественным следствием греха, результатом сознательного или неосторожного отдаления от Бога. Христос победил именно «вторую», действительно страшную, вечную смерть. Но если кто-то добровольно избирает безверие, то Божественная Любовь уступает личной свободе человека.

Что же касается греха, то его сила коренится отнюдь не в слабости Божественной благодати и даже не в мнимой несокрушимости силы сатанинского зла, а в несовершенстве нашей свободы, которая, оставаясь свободой выбора между добром и злом, никак не хочет подняться до уровня свободы от зла. Путь здесь – один, и он тоже подсказан Христом: «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Но мы предпочитаем жить по пословице: кабак далеко – да идти легко, а храм близко – да идти склизко!

Чему посвящено ликование, которым переполнены наши храмы в пасхальную ночь?

Конечно, Воскресению Христову! Тому, что истребляется последний враг – Смерть (см. 1 Кор. 15, 26). И эта радость настолько велика, касается настолько глубоких и фундаментальных основ человеческой личности, что захлестывает даже того, кто никогда не задумывался ни о смерти, ни о воскресении, кто и в храм-то на Пасху приходит единственно, чтобы прикоснуться к этой радости.

Не будем поспешно осуждать тех, кто покидает храм после крестного хода, кто заходит в церковь только для того, чтобы поставить свечу. . Строительные металлоконструкции различных назначений. Всему свое время. У Бога о каждом человеке Свой Промысел. А Пасхальная служба такова, что даже небольшой ее фрагмент врезается в сердце с необыкновенной силой. Поэтому пройдет год, наступит новая Пасха, и непонятно откуда возникнет нестерпимое желание вновь идти в храм и, может быть, на этот раз достоять до конца!

Правда и красота

Но пасхальную радость надо заслужить… В полной мере насладиться пасхальным торжеством может только тот, кто должным образом провел предшествующие семь седмиц Великого поста и особенно последнюю перед пасхой Страстную седмицу.

Дни этой седмицы называются: Страстной понедельник, Страстной четверг, или же Великий понедельник, Великий четверг… Прибирать «до сверкающей чистоты» жилище лучше в предшествующую Страстной шестую седмицу поста.

А вот Страстную следует посвятить тому, чтобы «до сверкающей чистоты» довести свою собственную душу, не пропуская, по возможности, ни одного богослужения этой седмицы. Удивительно, но даже великий насмешник Салтыков-Щедрин признавал необыкновенную преображающую силу этих святых дней. Самому высокопробному негодяю русской литературы Порфирию Владимировичу Головлеву, именуемому родными братьями не иначе как Иудушкой, во время чтения «Двенадцати Евангелий» на утрени Великой пятницы внезапно открывается вся мерзость собственной жизни. В порыве раскаяния ночью он бежит на кладбище и умирает по дороге к могиле измученной и обобранной им же матери.

Для церковного человека дорог каждый день Страстной седмицы. С особой радостью он вслушивается в песнопения, которые звучат только в эти святые дни. Иная благочестивая старушка, превозмогая немощь, отправляется в храм специально, чтобы поплакать, услышав знакомые с детства: «Се Жених грядет в полунощи…», «Чертог Твой вижу, Спасе мой…».

А нецерковный – иногда с недоумением вслушивается в диалог знатоков богослужения, спешащих к утрени Великой пятницы:

– Куда это вы, Светлана Павловна, так торопитесь?

– В храм, милая моя, «Разбойника» слушать…

И невдомек случайному свидетелю разговора, что речь идет о песнопении «Разбойника благоразумнаго во единем часе раеви сподобил еси…», которое исполняется один раз в год, вечером Великого четверга, и этого тщательно разученного регентами экзапостилария чуть ли не год ждут любители церковного пения. При этом никакое отшлифованное концертное исполнение не идет в сравнение с живым пением клироса, когда к концу долгой службы наваливается усталость, и спина дает о себе знать, и ноги гудят, и духота. Но запоют «Разбойника», и как будто не было никакой усталости... Возвращаешься домой, а на сердце так легко, и радуешься тому, что завтра – вынос Плащаницы, а там Великая суббота с песнопением «Да молчит всякая плоть человеча…», а там и Пасхальная заутреня.

Нужно особо сказать, что в этой любви к богослужениям Страстной седмицы скрывается не одно только эстетическое чувство. Богослужение, выверенное в течение тысячелетий соборным опытом Церкви, несет в себе одухотворенную красоту, которое выводит верующего человека из его исторического времени и делает его соучастником евангельских событий. Эта метаисторическая сопричастность Вечности удивительно точно описана в рассказе А.П. Чехова, писателя, который, по всей видимости, не был верующим человеком. Студент духовной семинарии, приехавший на пасхальные каникулы к отцу в деревню, выйдя из сельской церкви после окончания службы Двенадцати Евангелий, вступает в разговор с крестьянками, которые от него, наверное, в первый раз жизни, слышат рассказ о суде Пилата, о Распятии и Крестной смерти Христа, об отречении Петра. На глазах этих простых женщин появляются слезы, и это чувство настолько искренно и живо, что студент понимает: нет никаких двух тысячелетий, которые разделяют этих крестьянок и тех, кто был тогда в Гефсиманском саду рядом с Христом. Он чувствует, что прошлое и настоящее связаны неразрывной цепью событий, что «правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле».

О куличах и праздничном столе

Хорошая хозяйка знает, что испечь настоящий русский кулич, сдобный, ароматный, тяжелый, как камень, и способный храниться до самой Троицы – очень нелегко. Но можно ограничиться и тем, что предлагает торговая сеть. Каких-то строгих правил нет. На столе должны стоять кулич, творожная пасха, горка крашеных яиц, а в остальном лучше всего руководствоваться пословицей: что в печи – то на стол мечи!

Современная сувенирная индустрия сразу же после Рождества переключается на производство всевозможных красок, блесток, наклеек, способных превратить простое куриное яйцо в роскошное подобие елочной игрушки. Определенного, требующего соблюдения канона здесь нет. Но русскому человеку ближе всего красно-коричневое яйцо, выкрашенное при помощи луковой шелухи. Листики петрушки и другой узорчатой зелени, отпечатавшиеся на поверхности, делают такое яйцо трогательным и веселым. Используя наклейки, не нужно забывать, что пасхальное яйцо будет съедено, а скорлупа неизбежно превратится в мусор. Поэтому не следует помещать на пасхальные яйца изображения икон, православных храмов, других священных предметов, чтобы невольно не совершить кощунство.

Окраска пасхальных яиц – любимая детская забава. Когда-то этим с радостью занимались и крестьянские дети, и дети из императорской семьи.

Особый случай – сувенирные яйца. Здесь, прежде всего, приходят на память знаменитые яйца Фаберже и многочисленные современные подражания великому русскому ювелиру. Серебряные, фарфоровые, стеклянные, деревянные яйца в начале XX столетия были любимым пасхальным подарком русского народа. При этом ни одному художнику того времени не приходило в голову изобразить на яйце икону, поскольку молиться на яйцо вряд ли возможно.

Ну а самое удивительное сувенирное яйцо из тех, что мне довелось увидеть, было изготовлено несколько лет назад на Кисловодском фарфоровом заводе. Оно имело внушительный размер, было снабжено массивной подставкой, а изображен на нем был окруженный витиеватой розовой рамкой портрет премьер-министра РФ.

Взгляд-Православие

Фото Алексея Леонтьева